Чтение онлайн

На кладбище было тихо, почти до жути тихо, учитывая, каким приятным был субботний летний день. Единственные звуки издавала газонокосилка вдали. Казалось, трава растягивалась на мили вокруг него, но несмотря на это воздушное спокойствие, это место вызывало у него клаустрофобию — будто там должна была быть могила для него, будто эта могила звала его. Его должны были похоронить там, прямо рядом с Джульеттой, под гранитным взором избранного богом посланника. Иногда казалось, будто он должен присоединиться к ней, это чувство душило, застревая в его голове.

Сжав руки в кулаки, он заставил себя делать медленные, выверенные шаги в сторону могилы, его дыхание превратилось в быстрые, резкие вздохи. Чёрт возьми, он не мог развалиться на кусочки. Ему этого хотелось, он нуждался в этом, ему нужно было посмотреть, что он сможет вытащить из этого физического напоминания его собственной мимолётной смертности — может, это вызовет у него желание снова жить. Осторожно стараясь не наступить на могилы других бедных мёртвых детей, он читал даты смерти на надгробиях, год за годом, пока не увидел её имя.

ДЖУЛЬЕТТА ЭНН МАРТИН

14 АВГУСТА 1991 — 9 ОКТЯБРЯ 2008

ЛЮБИМАЯ ДОЧЬ

Не было никаких мишек, кубиков или даже ангелов, каких он видел на других надгробиях, пока искал её. Камень был тёмно-серым, мраморным и очень элегантным. У него подкосились колени, когда он понял, что его подруга, его Джульетта, лежит мёртвая у его ноги, и он рухнул на мягкую землю рядом с ней. Забытые цветы упали на землю, и его тело сотрясали сухие рыдания. Он не заплачет; он знал это. С того вечера он не способен был плакать. Так же, как не выносил прикосновений, он не позволял себе маленькую долю облегчения, которую принесли бы слёзы.

Ему потребовалось много времени, чтобы наконец взять себя в руки. Вспомнив о цветах, он переложил их на траву прямо перед мраморной меткой, на которую больше не мог посмотреть. Аарон думал просто встать и пойти обратно к машине, без помощи сделав то, для чего пришёл. Посмотрев через плечо, Аарон заметил, что не видит с места машину матери, и задумался, не начинает ли она переживать.

— Д-Джульетта, это… это Аарон, — прошептал он, чувствуя себя глуповато из-за обращения к цветам и клочку свежестриженной травы. Осторожно проведя пальцами по колючей поверхности короткого зелёного газона, он почувствовал, как поднимается и ласкает его лицо спокойный бриз. В этот момент он задумался, может ли она его слышать, но стряхнул эту мысль как глупое суеверие. Тем не менее, он продолжил шептать своей подруге. — Всё так тяжело, Джульетта. Ко мне все относятся так, будто я бомба, которая вот-вот взорвётся, — произнёс Аарон дрожащим голосом, стоя на коленях на прохладной влажной траве. — Воспоминания, картинки. Я не знаю, как долго ещё смогу это терпеть. Доктора не помогают. Таблетки не помогают. Как бы эгоистично это ни звучало, я хотел бы, чтобы ты была здесь, Джульетта. Боже, мне постоянно так одиноко, так страшно. Я не знаю, хотела бы ты жить или нет, как и не знаю, хочу ли я, но было бы намного легче, если бы кто-то меня понимал.

Всё в груди болело, пока он продолжал гладить траву вытянутой рукой, разговаривая с призраком потерянной подруги. Он понятия не имел, слышит ли она его, слышит ли кто-либо вообще. Разговоры только всё ухудшали. Ненависть к себе и те чувства, которые он испытывал и пытался сдерживать, горели кислотой на его языке, когда он говорил о них.

Собрав всю оставшуюся силу, он подавил самоненависть и мысли о суициде, возвращая их туда, где держал под замком. Он не мог позволить своей матери увидеть это; ей хватало переживаний. Так что, обнажив свою душу насколько смог, он мог встать с этого пустого клочка травы, наконец готовый уйти. Медленно вставая, он отряхнул траву с колен, внезапно чувствуя вину за новые пятна, оставшиеся на джинсах. Аарон медленно огляделся, замечая, что звук газонокосилки исчез, и наклонился поправить цветы на могиле Джульетты.

— С днём рождения, Джульетта, — тихо произнёс он, а затем развернулся, чтобы уйти.

***

Листая первые несколько глав своей новой книги по программированию, Спенсер вздохнул. Большую часть он выучил в школе, а остальное выяснил сам. Больше всего ему нужен был вызов, что-то, чтобы не думать о других происшествиях жизни. Он был в восторге от начала учёбы, но его беспокоило пьянство отца. Папа был единственным человеком в его жизни, на которого он действительно мог рассчитывать. В восемнадцать лет он не мог нести вес колледжа и ухудшающегося алкоголизма отца. На какое-то время стало лучше, пока один из партнёров его отца не ввязался в судебный процесс, который испортил всю их психиатрическую практику. Вместо того, чтобы открыть новое дело, он ушёл в отставку в сорок пять лет, чтобы изучить другие варианты. Единственный другой вариант он нашёл в бутылке.

ПАПА: «Мне сегодня не хочется готовить. Ты хочешь пиццу или китайскую еду?»

Спенсер ожидал сообщения. Его отец не вставал с кровати до двух часов дня, и даже тогда выглядел ужасно. Он думал сам предложить приготовить, но тоже не особо хотел. Тот парень в колледже чертовски его напугал. В одну минуту он постучал парня по плечу, а в следующую с ужасом наблюдал, как парень вышел из себя и упал на землю. Спенсер не хотел так его напугать. Он просто хотел до понедельника найти все свои классы. Достаточно плохо было иметь дело с сурдопереводчиком, которого приставил к нему колледж; он не хотел заблудиться и спрашивать дорогу.

СПЕНСЕР: «Китайскую».

ПАПА: «Оранжевая курица или жареный рис?»

Спенсеру казалось нелепым переписываться, сидя в одном доме, так что он отметил страницу в учебнике, встал с дивана и пошёл искать отца. Кухня, со спартанским декором, была пустой, за исключением одинокого кувшина с ледяным чаем, который Спенсер не так давно приготовил и оставил на стойке для завтраков. Плоская панель с диагональю в пятьдесят дюймов в гостиной не горела, и комната казалась такой же пустой. Ему понадобилось несколько минут и ещё несколько комнат, но он наконец увидел своего отца в кабинете. Тихая комната была заставлена книгами, богатая на тёмное дерево и искусственную кожу. Его отец сидел на кожаном диване, который занимал большую часть задней стены. Стол, идеально вырезанный из орешника, с модными бронзовыми ручками и чёрной кожаной подстилкой для бумаг, за ненадобностью стоял вдоль западной стены. Из-за всех попыток, которые его отец вложил в управление своей жизнью в последние несколько месяцев, на столе могло быть пару сантиметров пыли.

— Меню? — спросил Спенсер, и его отец поднял взгляд от книги в своих руках. Он был не против разговаривать при отце, потому что делал это всю свою жизнь. Отец научил его говорить вместе с тётей Нелли. На это ушла вечность, особенно потому, что ни у кого из них не было опыта общения с глухими детьми. Но каким-то образом они втроём справились. Однако, это было много лет назад, пока отец ещё был полностью сосредоточен на нём. Чем старше и самостоятельнее он становился, тем глубже его отец погружался в депрессию, которая обрушилась после его вынужденного увольнения.

«Кажется, меню есть на столе», — показал жестами его отец, положив книгу на диван рядом с собой. Это показало, как сильно испортились их отношения за последние несколько лет. Они оба сидели в доме и читали, в разных комнатах, совершенно не общаясь. Он подошёл к столу и покопался в ящиках, пока не нашёл папку меню. Это напомнило ему о том, каким организованным раньше был его отец. Из верхнего ящика он достал блокнот и ручку.

Просмотрев меню, он написал в блокноте свой заказ и протянул отцу. Ещё одна вещь, которую отцу приходилось делать за него. Когда-нибудь рестораны начнут пользоваться преимуществами онлайн-заказов, и он не мог этого дождаться. Они уже заказывали в интернете доставку продуктов, потому что не хотели утруждать себя походами в магазин. Поспешно просмотрев меню, его отец взял с подлокотника мобильник и позвонил, чтобы сделать заказ. Хоть Спенсер не мог слышать, что он говорит, он мог читать по губам отца и распознать уставший тон его голоса судя по тому, как его тело опиралось на диван.

«Они сказали, что приедут минут через двадцать»,– показал его отец, бросив телефон обратно на диван. Отец выглядел старше, чем Спенсер когда-либо видел. Под его глазами, которые когда-то были яркими и полными жизни, висели мешки. Пока Спенсер взрослел, отец всегда был с ним рядом, приглядывал за ним, учил его преодолевать глухоту, но в последнее время этот величайший союзник ускользал всё дальше и дальше.

«У тебя всё готово к учёбе? Я видел, что пришёл счёт на оплату ноутбука».