Чтение онлайн

– Про электроэнергию написано так. «Дозарядка аккумулятора робота до ста процентов возможна при помощи сети электропитания только после использования остальных ресурсов обеспечения и обязательного воздействия на рецепторы робота согласно его профилю». – Абуладзе едва хватило дыхания прочесть предложение вслух, – Вы что-нибудь понимаете?

– Пока нет.

Лев Саныч еще раз сверился с инструкцией, запустил руку в волосы Моники и надавил на затылок. Со щелчком открылась крышка, но вместо мозгов Кутельский увидел две гладкие панели: одна – для индикации, вторая – для сенсорного управления. Абуладзе тут же ткнул в нее пальцем. В углу темного экрана вспыхнула красная циферка – 1%.

– Ни виртуальной клавиатуры, ни диалогового окна, – сокрушенно констатировал профессор.

Он потеребил пальцами край пульта управления, оттуда вывалился тонкий провод с универсальной вилкой на конце. Абуладзе обрадовался и немедленно воткнул вилку в розетку. Ничего не произошло.

– Ни черта не понимаю.

Кутельского передернуло от вида любимой девушки с распахнутым пультом управления на затылке. Он ушел на кухню и занял кресло Льва Саныча. Взял бутылку, поболтал ею, избавляясь от осадка, крикнул:

– Профессор, почему у вас нет виски?

Лев Саныч не ответил, вернулся в лабораторию и молча продолжил читать инструкцию.

– Чего вам непонятно? – не мог угомониться Чарли. – Сказок своему сыну не читали что ли? Питание от сети начнется потом, а пока мы должны ее «обогреть, накормить, напоить, спать положить…». Девушке-роботу требуется забота. Как человеку.

– Бред какой-то. Попоной я ее накрыл. Что теперь? Супом ее накормить?

Чарли от сравнения Моники с лошадью снова передернуло.

Профессор не заметил и продолжил рассуждать:

– Зачем роботу 16 уровня такие сложности? Должно быть простое решение. Может, еще какую-нибудь сказку вспомните?

Не дождавшись ответа, Лев Саныч ушел в спальню, а Чарли снова наполнил бокал.

– Получается, она вдохновила меня на шедевр, потому что у нее такая программа? Муза?

Он не стал допивать пиво, прошелся по комнате, отыскал саксофон, осмотрел его на предмет повреждений. Швыряние на землю не могло не сказаться на инструменте. Потому Кутельский включил режим диагностики, а затем программу настройки.

Из спальни раздался стон. Женский. Чарли влетел туда пулей. Девушка лежала на спине, повернув голову набок, ее руки были выпрямлены вдоль тела, но колени оставались согнутыми. Профессор потирал руки и заглядывал в открытый блок управления.

– Заряд пошел! И все-таки я – красавец!

– Что вы с ней сделали?

– А вот не скажу! – хихикнул Лев Саныч. – Вспомнил еще одну сказку!

Комплекс входящей связи хрюкнул, и усталый женский голос произнес:

– Мэй дэй…Мэй дэй…

– Мэй-дэй, – произнесла Элизабет всепланетный сигнал бедствия и удивилась спокойствию своего голоса, – Мэй-дэй.

Прошла минута, прежде чем радиостанция проскрипела:

– Але… Геостанция Салактионы-1 слушает вас. Прием!

– Правда? – Элизабет обрадовалась, но тут же всхлипнула. – Здесь все мертвы.

– Кто вы и что происходит?

– Меня зовут Элизабет Роверто. Мы возвращались с Салактионы-2 на орбиту. Я была в туалете, когда с кораблем что-то случилось. Я долго не могла открыть дверь. А когда открыла, все мертвы. Кабина пилотов…Очень холодно. Их тела обледенели.

Из динамиков раздался другой голос, принадлежавший человеку моложе:

– Говорит Чарли Кутельский – пилот геостанции. Раз мы вас слышим, значит посадочный шаттл вошел в атмосферу Салактионы. Что вы видите?

– Небо темнеет. Мы падаем?

– Что показывают приборы?

– Ничего. Моргает какая-та лампочка. – ответила Элизабет.

– Займите место пилота.

– Но тело?

– Уберите его!

Едва не ломая ногти, Роверто отстегнула ремень пилота, за воротник кителя потянула на себя, уронила тело в проход между сидениями. Оттолкнула чуть дальше, чтобы мертвый толстяк не касался никаких рычагов.

– Элизабет, раз вы до сих пор живы, не все потеряно, – сказал молодой.

– Приборы отключены, а связь она включила, – удивился первый более взрослый голос.

«Это – геолог», – догадалась Роверто и огрызнулась:

– Я умею читать!

Она села в кресло:

– Я села. Что теперь?

– У вас над головой по правую руку тумблеры включения двигателей. Они должны быть в положении «на себя», – сказал Чарли.

Элизабет посмотрела наверх:

– Они и так в положении «на себя»

– Выключите и включите.

Она подчинилась:

– Ничего не происходит.

– Так. Тогда вернитесь в коридор между кабиной и салоном. Напротив туалета по левую руку закрытая панель. Откройте ее, там рубильник, он должен быть в положении «вверх». И на всякий случай, там же будет табло с множеством кнопок. Пробегите пальцами по ним всем. Выключите и снова включите. Поспешите, Элизабет!

Стараясь не наступать на лежащее ничком тело пилота, Роверто прошла в коридор, открыла панель, выполнила приказ с Салактионы. Вернулась в кресло.

– Все туристы мертвы? – услышала она шепот геолога, но не ответила.

Включила двигатели. Они, наконец, загудели.

– Все в порядке. Двигатели включились, – доложила Роверто и осмотрела панель перед собой, – Но приборы работают не все.

– Не важно. Панель между креслами пилотов включилась?

– Да.

– Ткните в нее пальцем и выберите автопилот.

– Выбрала. Ничего не произошло.

– Справа колонка «мемори». Выберите «позавчера», когда вы прилетали на первую Салактиону.

– Выбрала, – подчинилась Элизабет.

– Что «горизонт»?

– Я не вижу горизонта. Темно. Мне холодно!

– Горизонт – это прибор. Сразу перед штурвалом слева. Колеблющийся крестик на фоне нарисованного крестика. Видите?

– Там три крестика. – заметила Элизабет.

– Отлично. Желтый – это автопилот. Подвижный крестик должен совместиться с желтым. Значит, шаттл вышел на посадочную траекторию. А фиксированный крестик – это обычный горизонт планеты.

Роверто молча изучала панель. Гудение двигателей стало прерываться.