Чтение онлайн

Это один из её пунктиков. Алла считала, что меня можно откормить и я вырасту ещё немного. Как будто недавних изменений в теле было недостаточно!

— Я ему все уши оборву!!! Будет знать… — донёсся до меня грозный рык из расположенного в дальней комнате кабинета. А на душе вдруг воцарилось спокойствие. Перешагивая порог квартиры, я впервые за долгое время почувствовал, что у меня есть дом. Не стены, а то самое важное в жизни место, почти сакральное по своей сути, то, где ждут моего возвращения. И все мои мысли крутились вокруг этого. Я. Вернулся. Домой. Разве было что-то более важное?

***

Всем необходимо место, где время от времени можно преклонить голову и отдохнуть. Сакральное, родное, уютное и комфортное во всех смыслах. Вполне реальное или даже чуть-чуть абстрактное. Для большинства таким местом становится ДОМ. Не просто точка на карте, не просто четыре стены, а нечто куда более сложное для понимания, то, что можно ощутить лишь душой.

Возвращение домой удалось на славу — эмоции бурлили, несмотря на некоторую усталость и опустошённость. Оказалось, что я очень соскучился по своим друзьям, взвалившим на плечи тяжкие обязанности по моей опеке и воспитанию. Геннадий и Алла Лаптевы — семейная чета родом из Сибирска, близкие друзья моей матери и семьи в целом, — знали меня с пелёнок и принимали самое деятельное участие в моей жизни с самого её начала.

Двухметровый Гена возвышался над супругой на две головы, превосходил её массой чуть ли не втрое и, как это часто бывает, внутри семьи вёл себя словно завзятый подкаблучник, отдыхая от роли тирана и деспота, которая сопровождала его в остальной части его жизни. Именно поэтому после того, как Алла прокричала, мол "пока ребёнок не поест, никаких воспитательных мер и оборванных ушей", этот грозный амбал только кивнул и плотнее запахнулся в серый махровый халат, делавший его похожим на гигантскую седеющую обезьяну. Этакий Кинг-Конг на пенсии.

Кормила меня Алла блюдом, оценить которое по настоящему я смог только в России — пельменями. Во всяком случае, его азиатские аналоги, приготавливаемые в основном, при помощи обжарки в большом количестве масла, я ценил гораздо меньше. В моих глазах те малюсенькие хрустящие кусочки теста с мясным фаршем внутри бесспорно уступали своим более матёрым сибирским сородичам, вылепленным от души и с целью закормить одного худощавого японца до состояния бессмысленного сытого блаженства. Восхитительная смесь нескольких видов мяса, обильно сдобренная пряностями и травами, упрятанная в плотную оболочку из варёного теста и утопающая в наваристом бульоне, не оставила мне не единого шанса… я объелся.

— Никогда не понимал, почему женщины так любят смотреть на тех, кого кормят. — поделился я с Аллой на самом деле давно интересовавшей меня совокупностью жизненных наблюдений. — Причём, вне зависимости от различий в нации, воспитании и менталитете, все женщины делают это, подперев подбородок рукой. Может ты меня просветишь?

Кухня в квартире Лаптевых выглядела как нечто среднее между кабинетом алхимика, местом для священнодействий и царством всевозможнейших видов кастрюль и сковородок, ибо развешаны на стенах последние были просто в неимоверном количестве. Стильный, тёмного дерева кухонный гарнитур, газовая плита, обширнейший деревянный стол, окружённый четвёркой удобных резных стульев, множество шкафчиков, сквозь стеклянные дверцы которых видна была посуда, баночки и скляночки с приправами, бутылки и прочее из того, что можно найти на кухне. Абсолютно всё говорило о том, что здесь готовят и готовят довольно таки часто. Нет, даже не готовят, а посредством долгих и сложных ритуалов созидают воистину кулинарные шедевры. И один из этих шедевров я как раз заканчивал уничтожать.

— Не думала, что подобное может тебя интересовать. Вы же, мальчишки, всё время посвящаете куда более важным темам. — съехидничала женщина в ответ, встряхнув копной рыжих волос и сонно потягиваясь. — Если ты уже поел, то хватит ковыряться в тарелке. Лично я не хочу пропускать твой рассказ о твоей жизни в школе, но и засиживаться допоздна не собираюсь.

— Пока я ем, я чувствую себя в безопасности. — признался я, испивая до дна чашу стыда. — Он сильно бесился?

Алла только отмахнулась и шустро изъяла всю лишнюю посуду со стола, выгрузила её в мойку и вышла за мужем. Глядя вслед этой маленькой женщине, я в очередной раз подумал, как мало знаю об этих загадочных существах — в частности, не понимаю того, как они получают свою власть над мужчинами. Наглядный пример этой самой власти заявился на кухню буквально через пару минут. Лысый амбал в халате только хмуро зыркнул в мою сторону, послушно последовал за женой, усаживаясь за стол напротив меня и угрожающе засопел. Две пары любопытных глаз незамедлительно начали сверлить меня, угрожая проникнуть в душу и вытрясти всё самостоятельно, не дожидаясь покаяния. Оставшись без "оборванных ушей" я окончательно утратил моральные и нравственные ориентиры или, как это называл Гена, попутал рамсы:

— Может, накатим по пятьдесят?!

Универсальный жест, изученный с подачи одноклассников ещё в "Красном Фонаре", сопровождавший моё предложение, должен был показать, насколько глубоко я интегрирован в незнакомую мне культуру.

Супруги немного удивлённо переглянулись — произошёл краткий и молчаливый обмен информации, — синхронно кивнули друг другу и вновь посмотрели на меня, на этот раз с любопытством энтомологов, изучающих новое, неизвестное науке насекомое. Сразу после этого Алла медленно поднялась из-за стола и плавно направилась к ближайшему кухонному шкафчику, в котором поблёскивала целая батарея графинов и разномастных бутылок. Путь её пролегал мимо меня, с довольной улыбкой размышляющего о том, как просто всё решается в этой стране.

Хрясь!!!

Ошеломляющий и довольно болезненный подзатыльник от Аллы моментально разъяснил мне всю глубину заблуждения, взятого за ориентир в рассуждениях. Воспитательный приём вышел увесистым и поучительным, а таинственная русская душа в очередной раз доказала, что подобрать к ней ключи вовсе не так просто, как кажется на первый взгляд.

— Насилие — это не выход!!! — воззвал я к логике Аллы, втянув голову в плечи. — Бить детей непедагогично!

Хрясь!!!

— Поговори мне ещё, оболтус!!! Гена, где ремень?! Я сейчас сама с ним разберусь! Ишь, распоясался, мелочь пузатая!

Опекун только загадочно улыбался и молча наблюдал за разыгрывающимся актом представления.

— Возвращается домой глубокой ночью, пьяный, да ещё и в губной помаде изгвазданный!!! Повзрослел?!

— Охренел, дорогая, охренел. — Гена всё же поддержал очередной эмоциональный спич супруги. — И что ты скажешь нам в своё оправдание, отрок? Не стыдно?

Мне ничего не оставалось, кроме как повиниться, тем более за спиной стояла взбешённая не на шутку рыжеволосая фурия.

— Стыдно. Очень. Но это был очень интересный опыт…

— Лео!!! — укоризненно и хором воскликнули Лаптевы. — Ничто другое тебя сейчас не интересует? — взял на себя инициативу Гена, взмахом руки подзывая жену обратно и усаживая её рядом.

Буря миновала. От агрессии, пусть и мотивированной, мы перешли к дипломатическим методам, что не могло не радовать.