Чтение онлайн

Червь свернулся кольцом и забился в конвульсиях. Скафлока отбросило в сугроб. Мананнан попался в петлю, но прежде чем червь успел его раздавить, он всадил ему меч между ребер.

Червь, обратившись в бегство, скользнул по льду в море. Задыхаясь и дрожа, путешественники еще долго сидели и никак не могли отдышаться, потом снова при свете сполохов пустились в путь.

— Наши запасные клинки разъело, — сказал Скафлок. — Лучше бы нам вернуться за новым оружием.

— Нет, червь может подстерегать нас на берегу, а если даже и не подстерегает, то, завидев нас, он может снова разъяриться, — ответил Мананнан. — А того оружия, что у нас есть, должно хватить до тех пор, пока мы не получим меч, подаренный Асами.

Они стали медленно карабкаться по гладкому, таинственно поблескивающему леднику. Гора, чернея перед ними, закрывала полнеба. Ветер издалека донес звуки ударов молота.

Они подымались до тех пор, пока сердце не начало слишком часто биться, а легкие — задыхаться. Им часто приходилось отдыхать, иногда даже вздремнуть немного, прямо тут, на леднике, и хорошо еще, что они захватили с собой еду.

Ничто не шелохнулось вокруг, никаких признаков жизни не было в этой обители холода, но удары молота становились все громче и громче.

В конце концов Скафлок и Мананнан поднялись к началу ледника, примерно на полдороге к вершине той самой горы, что была увенчана Полярной звездой. Влево по склону уходила едва заметная во мраке тропинка, разбитая и заваленная камнями. С одной стороны тропки был бездонный обрыв. Путешественники поползли по ней в связке.

Они не раз срывались в пропасть, но тот, кто оставался на тропе, вцеплялся в скалу изо всех сил и спасал друга. Так шли они, пока не добрались до утеса, в котором виднелся вход в пещеру. Из глубины доносился лязг железа.

Перед входом на цепи сидел огромный рыжий пес. Он с воем бросился на пришельцев. Скафлок начал вытаскивать меч, чтобы зарубить пса.

— Нет, — сказал Мананнан. — Чую я, что, убив этого зверя, мы накличем на себя несчастье. Лучше попробуем проскользнуть мимо.

Прикрывшись щитами, они начали протискиваться в пещеру, правым боком прижавшись к стене. Пес обрушился на них всей тяжестью тела, зубами вцепился в щиты. От его воя заложило уши.

Проскользнув мимо пса, они очутились во мраке. Двигаясь на ощупь, Скафлок и Мананнан начали спускаться по уходящему вниз туннелю, едва не проваливаясь в ямы и натыкаясь на сталактиты. В пещере было почти так же холодно, как снаружи, но из-за темноты казалось, что здесь еще холодней. Послышался шум могучего потока, должно быть, это была одна из тех рек, что текут в преисподней. Грохот молота становился все ближе.

Дважды гулким эхом по пещере пронесся жуткий вой, и они застывали, готовые к бою. Один раз на них, сокрушая щиты, набросилось нечто огромное и тяжелое. Они сумели убить эту тварь, но так и не узнали, как она выглядела.

Вскоре они увидели вдали красную искру, разгоравшуюся как звезда в созвездии Стрельца. Они бросились вперед, и не так скоро, как ожидали, но все-таки попали наконец в обширную покрытую инеем залу.

Зала была тускло освещена огромным горном. В этом неверном багровом свете смутно виднелись гигантские кузнечные инструменты. Около наковальни стоял Ётун.

Он был так велик, что в дымном сумраке едва можно было разглядеть его голову, и так широк, что, несмотря на свой огромный рост, казался коренастым. Его волосатое туловище, узловатое как ствол старого дерева, было едва прикрыто драконьей шкурой, а мышцы под кожей сплетались как клубки змей. Нечесаные волосы и борода свисали до пояса. Ноги у него были короткие и кривые, к тому же правая — хромая, на спине — горб, а длинные руки свешивались чуть не до земли.

Едва Скафлок и Мананнан вошли в пещеру, великан обернулся к ним, и они увидели жуткую рожу: нос плоский, рот широкий, — вся она была исчерчена страшными шрамами. Под густыми бровями зияла пустота — глаза были вырваны из глазниц.

Ётун заговорил, и его голос был полон того грохота и шипения, с каким текут адские реки.

— Ого-го-го! Триста лет Больверк трудился в одиночестве. Теперь должно быть клинок готов.

Он схватил то, над чем работал, и швырнул в угол. Металл зазвенел, и эхо еще долго гуляло по зале.

Скафлок храбро вышел вперед, выдержал взгляд пустых глазниц и сказал:

— Я принес тебе в починку твою старую работу, Больверк.

— Кто ты? — закричал Ётун. — Чую смертного, но пахнет он Волшебной страной. Другой — полубог, но не из Асов и не из Ванов. — Он принялся шарить вокруг. — Вы не нравитесь мне оба. Подойдите ближе, чтобы я мог разорвать вас в клочья.

— Мы пришли к тебе с заданием, которое ты не осмелишься не выполнить, — сказал Мананнан.

— Что за задание? — Голос Больверка с грохотом прокатился по пещере и затих в глубинах земли.

Скафлок сказал такую вису:

Он развернул волчью шкуру и с лязгом бросил сломанный меч к ногам великана.

Больверк ощупал обломки.

— Да, — вздохнул он. — Помню я этот клинок. Это ведь меня попросили Дурин и Двалин помочь им, когда им пришлось ковать этот меч, как выкуп для Свафрлами, но и как их месть ему. Мы сковали его изо льда, смерти и бури, с помощью могучих рун и заклинаний, во вред всему живому. — Больверк ухмыльнулся. — Множество воинов владело этим мечом, ведь он приносил победу. Никогда он не уставал рубить, никогда не тупилось его лезвие. Сталь его отравлена, и раны, которые нанесены этим клинком, не исцелить ни врачеваньем, ни знахарством, ни молитвой. Но есть на этом мече проклятье: если его вытащили из ножен, он не войдет в них снова, пока не напьется крови, и в конце концов он неизбежно погубит того, кто им владеет. — Он наклонился над мечом и медленно добавил: — А потому Тор и сломал его, давно это было, и ни у кого в Девяти Мирах, кроме Тора, не достало бы на это сил. С тех пор позабытые обломки лежали в земле. Но, видно, он снова понадобился, коли, как вы говорите, Локи зовет к оружию.

— Я-то этого не говорил, — пробормотал Скафлок. — Это ты думаешь, что я так сказал.

Но Больверк не услышал его. Он устремил вдаль пустой взор и, поглаживая меч, прошептал в восторге:

— Видно, дело идет к концу. Скоро настанет конец света, боги и великаны, убив друг друга, погубят этот никчемный мир, скоро Сурт подожжет небесный свод, солнце померкнет, море поглотит сушу, звезды падут с небес. Это конец моему слепому рабству в сердце гор, конец всему в огненном блеске! Да, смертный, я с радостью скую этот меч!

Ётун начал трудиться. Грохот наполнил пещеру, искры посыпались дождем. Работая, великан выкликал заклинания, от которых дрожали стены. Скафлок и Мананнан укрылись в туннеле.

— Не нравится мне все это, и лучше бы мне было не ввязываться в такое дело, — сказал повелитель морей. — Зло возрождается. Никто не посмеет назвать меня трусом, но я ни за что не дотронусь до этого меча, да и тебе не советую. Он принесет тебе несчастье.

— Что с того, — печально ответил Скафлок.

Они услышали, как зашипел клинок, для закалки погружаемый в яд. Испарения жгли кожу. Из пещеры доносилось гибельное пение Больверка.