Чтение онлайн

– Жень, Женя, проснись… – голос, который не сразу доходит до сознания девушки, тёплая рука теребит за плечо хрупкое тело.

Соколова открывает глаза и испуганно озирается по сторонам. Как же было страшно снова оказаться в этом кошмаре. Снова почувствовать на теле эти руки. Девушка посмотрела на сидящего перед ней Кирилла и облегчённо улыбнулась. Она была благодарна ему за то, что он забрал её из этого Ада. Но говорить это ему она не собиралась. Не из вредности, а от обиды. Соколова ненавидела, когда её жалели. А в том, что Кирилл, забрав её из детского дома, руководствовался именно этим паршивым чувством, девчонка не сомневалась.

Кирилл молча смотрел на девушку, будто ожидая чего-то. Она тоже смотрела на него, но не выжидательно, а изучающе. Он нравился ей. Во всяком случае внешне, особенно серёжка в ухе, которая придавала парню какой-то юношеский задор. Ещё ей нравились его глаза, которые всегда были чуть прищурены.

– Ну и чего ты на меня уставился? – будничным тоном спросила девушка, отгоняя от себя образы недавнего кошмара.

– Ты кричала во сне, – лаконично ответил Громов, вглядываясь в глаза рыжеволосой малышки, пытаясь понять причины быстрых смен её настроений: только раскрыв глаза, Женька улыбалась ему, глядя, как на спасителя. А сейчас снова включила режим вредности.

– Надеюсь, не признания в любви? – насмешливо спросила девчонка.

– Нет, ты плакала.

– Не смеши меня, – чтобы убедиться в своей правоте, Женя провела пальцами по своей щеке, но вопреки своим ожиданиям обнаружила, что они неприятно-влажные. – Хм. И вправду плакала. По-моему, мне снилось что-то эротическое… видимо, мой принц бросил меня, вот я и рыдала.

Девушка села на кровати и посмотрела на настенные часы. Было почти пять утра, клонило в сон, но продолжать спать девушка не собиралась: Женя знала, что снова будут кошмары.

На письменном столе стояли пакеты с приобретённой вчера одеждой. Взяв простую хлопковую футболку, джинсовые шорты и трусики, Женька вышла из собственной комнаты, провожаемая хмурым взглядом собственного «отца». Желания разговаривать на эту тему с ним совершенно не было, поэтому девушка поспешила ретироваться из собственной спальни.

Быстро приняв душ, Женя вытерлась полотенцем и принялась одеваться. Оценив скептическим взглядом нижнюю часть своего белья, а именно чёрные кружевные стринги, Соколова надела их и тяжело вздохнула. Купленные бюстгальтеры можно было смело выбрасывать на свалку: на счёт размера груди девушка всё-таки наврала. Во-первых, в мешковатом кардигане её грудь разглядеть было невозможно. Во-вторых, бюстгальтер, в котором она ходила, был с большим слоем поролона: девушка украла его у одной из детдомовских девчонок год назад. Но при Кирилле не хотелось сверкать своим нулевым размером, ведь каждая девушка хочет выглядеть красивой в глазах симпатичного парня. И Женя не была исключением.

Выходя из ванной комнаты, она кинула прощальный взгляд на подиум со встроенной ванной. Женьке очень хотелось понежиться в пенной водичке, но там была куча кнопок, и Соколова побоялась что-то сломать.

– Жень, садись завтракать… – начал Кирилл, кидая быстрый взгляд на девчонку. – Ну, ничего себе! – восторженно воскликнул парень, лукаво поигрывая бровями. Рыжеволосая мгновенно повернулась к Громову лицом и застыла в дверном проёме. – Я же говорил, что у тебя нулевой размер, а ты мне «второ-о-ой», – передразнил парень, посмеиваясь над перекошенным от ярости лицом девушки, впрочем, он делал это совсем беззлобно.

– Знаешь что? Размер не имеет значения, тебе ли не знать! – теперь уже была очередь Жени посмеиваться над Кириллом, потому что внезапно задетое мужское эго тут же отразилось на лице парня.

– Хочешь проверить размеры моего достоинства, детка? – подойдя вплотную, спросил парень. Он с улыбкой наблюдал, как её щёки покрылись невинным румянцем, а глаза забегали из стороны в сторону. Они были непозволительно близко друг к другу, настолько, что Женя чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Это казалось очень волнительным, потому что девушка никогда не целовалась с парнем. Её насильники никогда не целовали девушку в губы, чему Соколова была до одури рада.

– Твоего достоинства? Это шутка? Может быть, ты хотел сказать «недостатка»? – переведя дыхание, прошептала Женька, продолжая вглядываться в его серые глаза.

Кирилл улыбнулся и обнял девчонку, крепко прижимая её к своей груди, совсем по-братски и заботливо.

– Такая маленькая, а такие вещи взрослым дядям говорит, – ухмыльнулся парень и, придерживая девушку за плечи, чуть отодвинул её от себя и заглянул в её глаза. – Не надо обижать папочку.

В его глазах были смешинки, от чего и Женька заулыбалась, поддаваясь обаянию парня. Повинуясь внезапному порыву, она уткнулась носом в его грудь и закрыла глаза. Судорожно сжимая пальцами его футболку, она прерывисто дышала. За всю свою жизнь она никогда не чувствовала себя защищённой. Даже её биологические родители отказались от девочки, даже ни разу не взглянув на неё в роддоме. Потом дом малютки и приют. О какой защите может быть речь, если ты не то что не дружишь ни с кем: ты даже не разговариваешь с окружающими тебя людьми. И только Галина Леонидовна всегда хорошо относилась к девушке, за что последняя была премного благодарна. Но и эта добродушная старушка не давала ей этого ощущения полного спокойствия и защиты. А вот Кирилл… его прикосновения, объятия, улыбка действительно располагали к себе Женьку, действительно заставляли думать, что она кому-то нужна, что она в безопасности.

– Знаешь, в моей жизни было столько дерьма, что я сомневаюсь в том, что меня можно назвать ребёнком, – вдруг прошептала Соколова, прижавшись носиком к его груди.

– Расскажешь?

– Нет, – Женя быстро оторвалась от Кирилла и кинула на него укоризненный взгляд. – Не лезь в душу, ясно? – вмиг отпрянув от Кирилла, она сложила руки на груди. – Извини, что нюни развела, такого больше не повторится, – снова нацепив маску равнодушия, сказала девушка, подразумевая их недавние объятия.

Кирилл только хмыкнул и отвернулся от Жени.

Уплетая яичницу, девушка смотрела в окно. На улице было тепло – начало лета – любимое время года Соколовой. Кирилл же смотрел на девушку, будто ждал от неё чего-то. Чувствуя, что его взгляд задержался на ней непозволительно долго, Женя быстро повернулась и сердито посмотрела на Громова.

– Слушай, может, хватит уже, а? Достал уже в гляделки играть! Дырку во мне просверлишь сейчас.

– Я просто пытаюсь тебя понять.

– А что тебе не понятно? – в голосе рыжей отчётливо сквозило раздражение.

– Почему ты отталкиваешь меня и относишься ко мне, как к врагу народа?

– Не неси чушь. Я нормально к тебе отношусь.

– Я заметил, – хмыкнул парень, откидываясь на спинку стула.

– Слушай, я живу в твоём доме, ем твою еду, одеваюсь в одежду, которую купил мне ты. Ты мне притворно улыбаешься, дежуришь около моей кровати и строишь из себя заботливого папашу. А меня ты спросил: нужно мне это или нет? Лучше бы я осталась в детдоме. Там меня хотя бы никто не жалел, и я чувствовала, что могу сделать что-то сама, что я сильная. Обо мне не нужно заботиться… из жалости, – абсолютная уверенность в собственной правоте, что сквозила во взгляде девчонки, поразила Громова.

– Издеваешься? Ты серьёзно думаешь, что я забрал тебя только из жалости? – словно не веря, спросил парень.

– А какие ещё могут быть причины? Может, я нравлюсь тебе?

– Ты мне нравишься, ты хорошая девушка. Если ты будешь себя нормально вести и не огрызаться, то из тебя выйдет классная «дочка», – улыбнулся парень, но тут же нахмурился, увидев разочарованный взгляд Женьки, будто она хотела услышать что-то другое. – Ты чего?

– Ничего. Всё нормально.

– Пойми, я просто считаю, что ты достойна лучшей жизни, чем в том гадюшнике. И я прошу, не обижайся на меня… – обойдя небольшую барную стойку, за которой сидела Женя, он подошёл к ней сзади. Стулья были высокими и без спинки, поэтому сейчас его лицо было на уровне её затылка. Он легко обнял её за талию, чувствуя, как она напряглась. Прижавшись щекой к её волосам, он осторожно вдохнул носом их запах. – Просто доверься мне, я же не обижу.