Чтение онлайн

Часть меня надеется, что, когда я увижу ее снова, она сломается и начнет умолять меня быть с ней. Если она сделает это, я ни за что не смогу ей отказать. Пожалуйста, сделай так, чтобы она начала умолять меня. Нет, стоп, не надо. Черт! Я ненавижу это. Я хочу содрать с себя кожу. Счастливого гребаного Нового года!

Истории о его переживаниях прошлого никак не облегчают мои нынешние переживания, но каким-то образом знание того, что он был так же несчастен, как и я, доставляет мне странное удовлетворение.

Тристан переворачивает страницу.

— А вот тут его новогодние обещания:

Перестать думать о Кэсси. Перестать мечтать о Кэсси. Перестать представлять Кэсси, когда я мастурбирую. Быть добрее к маме и сестре. Стараться не представлять, как я бью отца по лицу каждый раз, когда он говорит что-то раздражительное. Больше бегать. Меньше пить. Быть лучшим человеком. Ради Кэсси.

Он убирает дневник и смотрит на меня.

— Ты должна признать, несмотря на свои страхи, парень был полностью одержим тобой.

— Это не оправдывает того, что он сделал.

— Я не думаю, что он хочет твоего прощения. Думаю, он хочет, чтобы ты поняла, что он был сбит с толку.

— И был тупицей.

— Ну да, еще тем тупицей. Ты только посмотри, ты даже меня заводишь – добросовестного любителя членов. Я понятия не имею, почему этот вспыльчивый гетеросексуальный паренек думал, что он может вообще как-то противостоять одержимости тобой.

Он продолжает листать страницы. Я лежу на месте и слушаю его ровное сердцебиение, пытаясь разобраться в своих чувствах к Итану.

— Трис?

— Хмм.

— Думаешь, такое возможно, что родственным душам, которые любят друг друга, не суждено быть вместе.

Он с секунду ничего не говорит, и потом убирает дневник.

— Думаю, лучше сформулировать вопрос иначе: думаешь ли ты сама, что это возможно?

Я не отвечаю ему, потому что, если я признаю, что у меня промелькнула такая мысль, маленькая искорка надежды внутри меня потухнет и умрет.

СТРАСТЬ

Пять лет назад

Округ Вестчестер, Нью-Йорк

Дневник Кассандры Тейлор

Дорогой дневник,

Люди – странные существа. Мы лжем каждый день тысячью разными способами. Самая распространенная ложь «Я прочитал правила и условия». Вторая по распространенности – «Я в порядке».

Некоторые люди считают, что актеры – просто профессиональные лжецы, которым платят за создание личностей, которые не являются их собственностью. Мы создаем героя из своего воображения, интерпретируем чьи-то слова, одеваемся в чью-то одежду, превращаемся в другого человека на долгие часы, дни, месяцы. Мы искусны в обманывании людей, но не так искусны в обманывании самих себя.

Самые опытные актеры хранят все свои составляющие в в маленьких коробочках, и достают их в бесконечном параде различных вариаций.

Раньше у меня это неплохо получалось и на сцене, и в жизни, но с тех пор, как мы с Итаном расстались, мои мысли путаются. В импровизированной картотеке, где я храню мои чувства к нему, отсек с надписью «Любимый» теперь надежно заперт. Как и отсек «Мой парень». Отсек с надписью «Друг» подрагивает и грозится открыться, но он так раздавлен под словами «боль» и «обида», что практически захоронен.

Я не говорю больше о нем. Ни с Руби. Ни с мамой. Ни даже с Элиссой, с которой я откровенничала дольше всех, потому что она всегда искала встречи со мной. Разговоры о нем поддерживали крошечные трещинки в моей решимости, и всегда вызывали дрожь и желание во мне.

Теперь все наладилось.

Я заперла свою страсть. Положила в сейф и закатала бетоном.

Мы с Итаном ходим на занятия, делаем свою работу, избегаем друг друга, когда это возможно и ворчим друг на друга, если нам вдруг это не удается. У нас нет терпения изображать платонические версии самих себя. Даже сейчас, спустя год с лишним после нашего расставания, наши сердца и тела борются с расстоянием и препятствиями, но мы приспособились игнорировать это.

Сейчас мы на втором курсе, и до сих пор нигде вместе не играли. Думаю, Эрика оставила попытки быть посредником между нами.

Таким образом, мы с Итаном вращаемся друг напротив друга. Занимаемся своими делами. Учимся искусству притворства. Оттачиваем мастерство лгать другим так же искусно, как мы лжем себе.

И каждое утро, первая мысль, которая проносится у меня в голове при виде него: Я в порядке.

Эрика прислоняется к своему столу.

— В этом семестре актерские задания фокусируются на страсти. Романтической, сексуальной, подавленной, жестокой, артистичной. Я буду давать каждому из вас выдержки, где по сюжету вам будут противостоять и бросать вызов. Некоторые из этих материалов заставят вас чувствовать себя некомфортно. Превратите эти чувства в нечто, что вы можете использовать. Многие пьесы носят противоречивый характер и содержат вопросы щекотливого характера. Я ожидаю, что вы зрело подойдете к этому. Мистер Эйвери, пожалуйста, обратите внимание, я наблюдаю за вами.

Джек наигранно изображает свою фирменную физиономию в стиле «Кто? Я?» и все смеются.

— У вас четыре недели на репетиции, а свои пьесы вы представите за неделю до Дня Президента. Вопросы?

Джек поднимает руку.

— Мистер Эйвери?

— Пожалуйста, скажите, что вы дадите мне отрывок из «Эквуса». Я всегда питал слабость к лошадям.

Все смеются.

— По правде говоря, нет. Вы будете выступать с Айей в маленькой пьеске под названием «Мягкие мишени». Она довольно противоречива в сексуальном плане.