Чтение онлайн

Миссис Майерс попросила мистера Хилла принести обед к ней в кабинет, а мы с Кевином снова остались в столовой одни.

– Сэр, сегодня… – начала я, но Майерс тут же перебил меня.

– Перестань, – сказал он.

Я недоуменно уставилась на него:

– Что именно?

– Называть меня «мистером» и «сэром». Да, во время завтрака я хотел выбесить маму, но это не значит, что я действительно не считаю такое обращение нелепым.

Мне не верилось. Во-первых, Кевин сам признался, что его утреннее выступление служило цели вывести Шарлотту из себя. А во-вторых, да, я работала с молодыми ребятами, с которыми мы по взаимному согласию общались на «ты», но они не имели такого статуса и матери, какие были у Кевина Майерса.

Я неуверенно проследила за тем, как он постелил салфетку и выпрямился, приготовившись слушать. Казалось, сейчас он передумает, и призыв обращаться к нему по имени окажется шуткой.

– Хорошо, сэр… Кевин, – выдавила я. Про себя я все время называла его «Кевином», но произносить имя парня вслух показалось не то, чтобы непривычным, но как будто чем-то торжественным. Я уже почти смирилась с тем, что мой подопечный выстроил между нами прочную стену, в которую я упрямо билась всю прошлую неделю, а теперь он вдруг внезапно стал инициатором нашего условного сближения.

Майерс был импульсивным, непостоянным, и я не всегда могла предположить, что он выкинет в следующее мгновение. Но надеялась, что маленький шажок, который мы сделали сегодня, положит начало нашему дальнейшему, хотя бы сносному, общению.

Остаток обеда Кевин был удивительно спокоен и даже сам обратился с просьбой подать ему таблетки. Стыдно признаться, но внутри я ликовала.

После обеда у Майерса было всего одно занятие, поскольку один из преподавателей простыл.

Как только Кевин освободился, он попросил дать ему время побыть одному и ушел в свою комнату, я же направилась в учебную, чтобы разложить там все по своим местам.

Разобравшись с делами и пока не получив нового задания, я двинулась в сторону кухни, чтобы составить компанию Филу и Хьюго, и, быть может, чем-то им помочь, но по пути туда столкнулась в коридоре с миссис Майерс и мистером Хиллом. Управляющий, до этого выглядевший серьезным, заметив меня, чуть улыбнулся, а затем снова обратил все внимание на хозяйку дома.

– …И, пожалуйста, Натан, позаботься о том, чтобы на ночь в спальне Кевина закрыли окно.

Мистер Хилл молчаливо склонил голову. Миссис Майерс стояла спиной, поэтому, так и не увидев меня, обошла управляющего и исчезла за дверью кабинета.

Я уже почти перестала задаваться вопросом, почему возилась с Кевином там, где он прекрасно справился бы и без посторонней помощи, свалив все на условности жизни богачей. Но это…

– Разве он не в состоянии сделать это сам? – негромко спросила я в пустоту, зная, что все равно не получу ответа.

– В состоянии, – неожиданно раздалось позади меня. Я обернулась и увидела спускающегося по лестнице Кевина. Он делал это медленно, крепко держась за перила. – Просто моя мать отказывается принимать тот факт, что отсутствие зрения не делает меня беспомощным младенцем.

– Сэр, ваша мать всего лишь беспокоится о вас, – примирительно произнес мистер Хилл.

– Моя мать всего лишь упивается тем, что я не могу никуда от нее деться, – с печальной усмешкой заметил Кевин. – И ты это прекрасно знаешь, Натан.

Управляющий вновь покорно склонил голову и посмотрел на Майерса исподлобья.

– Хочу прогуляться, – сказал Кевин и, придерживаясь за стену, двинулся в сторону входной двери. – У миссис Майерс есть еще одно удивительное свойство – выкачивать весь воздух из помещения, в котором она находится. Сэм? – вдруг окликнул он, заставив меня встрепенуться.

– Да?

– Не составишь мне компанию?

Я уставилась на Натана, который выпрямился и, взглянув на меня, удивленно приподнял брови. Очевидно, поняв, что оба мы не могли страдать одной и той же слуховой галлюцинацией, он молча кивнул подбородком в сторону продолжавшего медленно продвигаться по коридору Кевина.

– Да, конечно! – откликнулась я и заторопилась вслед за подопечным.

Кевин передвигался неторопливо, но уверенно. Я лишь посматривала на него со стороны, готовая в любой момент прийти на помощь. Хотя она ему наверняка и не понадобилась бы.

Майерс спустился с крыльца и повернул налево, в сторону торца здания. Я молча следовала за ним, удивляясь тому, какими выверенными были его шаги: будто он провел не один день за тем, чтобы досконально изучить путь от выхода из дома к бассейну. Уже это заслуживало уважения. Он хотел быть самостоятельным и делал для этого все возможное.

Мы прошли к площадке возле бассейна, на которой стояли несколько шезлонгов с разложенными на них подушками и пара чайных столиков.

Ступив с травы на плитку, Кевин замедлился. Его движения стали осторожными. Делая очередной шаг, он немного вытягивал носок, видимо, для того, чтобы ни обо что не споткнуться. Наконец он уперся в один из шезлонгов и неспешно улегся.

Только дождавшись, пока юноша устроится, я заняла соседний лежак.

Долгое время Кевин лежал, почти не шевелясь. Я лишь видела, как от тяжелого дыхания приподнимались его плечи и грудь, и как он беспокойно поджимал и покусывал губы.

Когда спустя, наверное, минут пять тишины я уже пришла к выводу, что мы будем молча отдыхать, и отвлеклась от разглядывания Майерса, он подал голос:

– Сэм, расскажи что-нибудь.

Это была бы обычная, нормальная просьба, будь на месте Кевина любой другой мой подопечный. Всю прошлую неделю игнорировавший, огрызающийся, срывающийся на мне Майерс вдруг как ни в чем не бывало попросил меня что-то ему рассказать. Так, будто с первого дня нашего знакомства мы при встрече только и делали, что вели светские беседы.

Я не знала его. Имела смутное представление о его интересах. Музыка? Я ничего в ней не понимала, поэтому рисковала выставить себя посмешищем. А о чем еще я могла с ним говорить?

– Например?

– Что угодно. Просто говори со мной.

Несколько мгновений я задумчиво смотрела на Кевина, все еще не веря, что он изъявил желание со мной пообщаться.

– Обычно в первую очередь меня спрашивают о том, почему я пришла работать в патронаж… – неуверенно начала я. – Но если вам… тебе это неинтересно, то можем поговорить о чем-то другом…

– Нет, мне интересно. – Кевин прикрыл глаза и шумно вздохнул, расслабляя плечи. – Расскажи, почему ты пришла работать в патронаж.

Я устроилась поудобнее, приготовившись говорить. Я так много раз отвечала на этот вопрос детям, взрослым, пожилым людям, что уже заранее предполагала, какие за моими словами могут последовать вопросы.

– Прозвучит банально, но мне хотелось помогать другим. Есть много людей, которые в силу тех или иных причин не могут позаботиться о себе: здоровье, финансовые возможности, отсутствие близких или что-то еще. И мне кажется важным, чтобы несмотря ни на что всегда был тот, кто может им помочь. К тому же, – я чуть улыбнулась, – патронаж – это не всегда тяжелый труд и невозможность смотреть на чужие страдания. Это большой опыт, а зачастую – и приятная компания.