Чтение онлайн

— Верно, — согласился Каладин.

— Нужно проверить, — сказал Сигзил. — Нам понадобится лук.

— Спрены, — Камень указал на стену. — Они притягивают его к стене.

— Что? — спросил Сигзил, пробираясь, чтобы взглянуть на висящий булыжник. — Я ничего не вижу.

— Значит, они не желают, чтобы их увидели. Мои извинения, мафа’лики, — кивнул он в их сторону.

Сигзил нахмурился и присмотрелся внимательнее, достав сферу для освещения. К нему присоединился Каладин. Когда он вгляделся внимательнее, у него получилось увидеть маленьких фиолетовых спренов.

— Они там, Сиг, — подтвердил Каладин.

— Тогда почему я их не вижу?

— Это связано с моими способностями, — ответил Каладин, бросив взгляд на Сил, которая сидела в трещине скалы неподалеку. Она свесила ногу и покачивала ею.

— Но, Камень…

— Я алайи’ику, — пояснил Камень, приложив руку к груди.

— И это значит? — нетерпеливо спросил Сигзил.

— Что я могу видеть спренов, а ты нет. — Камень положил руку на плечо невысокого мужчины. — Не переживай, друг. Я не виню тебя за то, что ты слеп. Таково большинство низинников. Видишь ли, все дело в воздухе — он не дает твоим мозгам работать как положено.

Сигзил нахмурился, но сделал несколько заметок, не переставая рассеянно шевелить пальцами. Засекал время? В конце концов булыжник отвалился от стены, выпустив несколько последних струек штормсвета, когда коснулся земли.

— Значительно больше минуты. Я насчитал восемьдесят семь секунд, — сказал Сигзил и посмотрел на остальных.

— Мы тоже должны были засекать? — спросил Каладин, глянув на Камня, который в ответ пожал плечами.

Сигзил вздохнул.

— Девяносто одна секунда, — крикнул Лоупен. — Не стоит благодарности.

Сигзил присел на камень, проигнорировав несколько торчавших из мха костей, и записал еще что-то в блокнот. Он нахмурился.

— Ха! — воскликнул Камень, присаживаясь на корточки возле него. — Выглядишь так, будто тухлых яиц наелся. Что случилось?

— Я не знаю, что делаю, Камень, — ответил Сигзил. — Мой наставник научил меня задавать вопросы и находить точные ответы. Но как я могу быть точным? Мне бы понадобились часы, чтобы засекать время, но они слишком дорогие. И даже если бы они у нас были, я не знаю, как измерять штормсвет!

— Обломками, — предложил Каладин. — Драгоценные камни тщательно взвешивают до того, как покрывают стеклом.

— Все ли они удерживают одинаковое количество штормсвета? — спросил Сигзил. — Нам известно, что необработанные камни не так хорошо справляются с этим, как ограненные. Так, выходит, что в камне, который огранили качественнее, будет больше света? К тому же, штормсвет постепенно вытекает из сферы. Сколько времени прошло после того, как тот обломок зарядили, и сколько света из него ушло с тех пор? И все ли они теряют свет с одинаковой скоростью? Мы слишком мало знаем. Мне кажется, что я, возможно, напрасно трачу ваше время, сэр.

— Не напрасно, — сказал Лоупен, присоединяясь к ним.

Зевнув, однорукий хердазианин присел на камень рядом с Сигзилом и заставил его немного подвинуться.

— Может, нам просто нужно исследовать другие вещи, а?

— Например? — спросил Каладин.

— Ну, ганчо, смог бы ты прилепить к стене меня?

— Я… я не знаю, — засомневался Каладин.

— Похоже, не лишне узнать, верно? — сказал Лоупен, вставая. — Попробуем?

Каладин бросил взгляд на Сигзила. Тот пожал плечами.

Каладин втянул штормсвет. Незатихающая буря наполнила его изнутри и, словно пытаясь вырваться из заточения, ударяла по коже. Он направил штормсвет в руку и приложил ее к стене, окрашивая камни свечением.

Глубоко вздохнув, Каладин поднял Лоупена и прижал покрепче. Из-за его худобы сделать это было поразительно легко, особенно когда штормсвет бурлил у Каладина в венах.

Когда он нерешительно шагнул назад, хердазианин остался висеть на месте — его военная форма, сбившаяся складками на спине за подмышками, прилипла к стене.

— Сработало! — ухмыльнулся Лоупен.

— Может пригодиться, — сказал Камень, почесывая свою странно подстриженную рогоедскую бородку. — Да, именно такие вещи мы и должны исследовать. Ты солдат, Каладин. Сможешь использовать это в бою?

Каладин медленно кивнул, и в его воображении всплыли десятки возможностей. Что, если враги пробегут по полосе света, которую он оставит на земле? Смог бы он остановить повозку на ходу? А воткнуть копье во вражеский щит и затем вырвать его из рук?

— Как ты себя чувствуешь, Лоупен? — спросил Камень. — Не больно?

— Неа, — ответил Лоупен, раскачиваясь. — Только переживаю, что моя куртка порвется или пуговицы отскочат. О-о. У меня к тебе вопрос! Что однорукий хердазианин сделал с тем, кто прилепил его к стене?

— Я… я не знаю, — нахмурился Каладин.

— Ничего — у него рука не поднялась, — ответил Лоупен и расхохотался.

Сигзил застонал, а Камень рассмеялся. Сил подняла голову и метнулась к Каладину.

— Это была шутка? — спросила она негромко.

— Да, — ответил Каладин. — И явно не смешная.

— Эй, не говори так! — сказал Лоупен, все еще посмеиваясь. — Это самая лучшая шутка, которую я знаю. И поверь мне, я специалист в области шуток про одноруких хердазиан. Моя мама всегда говорит: «Лоупен, ты должен научиться смеяться до того, как начнут другие. Тогда ты украдешь у них смех, и он будет только твой». Она очень мудрая женщина. Как-то я принес ей голову чуллы.

— Ты… Что? — заморгал от удивления Каладин.

— Голова чуллы. Очень вкусная.

— Ты странный человек, Лоупен.

— Нет, — вмешался Камень. — Это и правда очень вкусно. Голова — вкуснейшая часть чуллы.

— Я верю вам двоим на слово, — сказал Каладин. — Но до определенного предела.

Он потянулся к Лоупену и взял его за руку, когда штормсвет, который удерживал того на месте, начал гаснуть. Камень схватил мостовика за пояс, и они помогли ему спуститься.

— Ладно, — сказал Каладин, инстинктивно пытаясь определить время по солнцу, хотя его не было видно в узкой расщелине над головой. — Давайте поэкспериментируем.