Чтение онлайн

Сразив – сражен… И солнце, рдея, взошло над нашей стороной.

Весь день оно палило в небе, текло кровавым потом с лиц.

И за бойцом боец, как стебель, булатом скошен, падал ниц.

Но за победу не напрасно мы платим жизнями оброк:

Уже на холм ворвался Красный с полком засадным князь Боброк.

И по степи, огнем объятой, коней усталых горяча,

Орду мы гнали до заката к реке Красивая Меча.

Потом, вернувшись, хоронили всех тех, кто встретил в поле смерть.

Как братья, спят в одной могиле боярин, князь, дружинник, смерд…

И травы шепчутся над ними, как шесть веков тому назад,

И не один фотограф снимет над золотым крестом закат.

Средь ковылей дубы ковчегом плывут сквозь ветра непокой:

Чем выше зелень их побегов, тем глубже корни под землей.

Пилить, строгать любил. Тем паче

Любил пальбу и тарарам.

Он даже тешился иначе,

Чем было принято царям.

Он испытал капризы славы,

И что расчеты часто врут:

Так, триумфатора Полтавы,

Его пребольно высек Прут.

Он строил новую обитель

Из обветшалого двора.

Он был единственный правитель,

Кто ведал тяжесть топора.

Стучат молотки корабелов

В ускоренном ритме сердец:

Так занят строительным делом

Любимец Петра – Олонец.

Когда-то здесь бились со шведом

Гребцы новгородских ладей,

А нынче куется победа

С закалкой в студеной воде.

Здесь ядра так мастер сработал,

Что в герб городской попадут.

Здесь первенцы русского флота

Со стапеля скоро сойдут.

Фрегатам на озере тесно,

Покинут они колыбель,

Андреевских вымпелов песню

Неся до заморских земель.

Летать научились орлята,

Окрепло Петрово гнездо…

И пот свой смывал император

Купельной карельской водой…

Звеном к звену срасталась сталь,

Как поезда, шли дни и ночи,

Росла Транссиба магистраль —

Страны огромной позвоночник…

И, среди прочих, инженер

В село приехал Петухово.

Там каждый первый – старовер,

Не доверявший жизни новой:

«Зачем железка, дескать, нам?

Подохнут куры ведь от дыма,

Смутит скотину шум и гам.

Давай-ка рельсы двигай мимо!»

А мужики-то все – кремень!

Упрешься – не было бы бунта:

Они ж привычны целый день

Ворочать многопудье грунта.

Поворотили в этот раз

И городского инженера.

А в папке у него приказ

И план масштабного размера.

Ему толкуют: «Выход прост.

С бумагой спорить, братец, глупо.

Но так ли, сяк десяток верст —

Начальство ж ведь не смотрит в лупу…»

И магистраль вдали легла

От староверов с хитрым словом,

А станция (не близ села!)

Осталась в картах Петуховом…

По транссибирскому пути

Неслись, кипя, года прогресса.

И стала станция расти

Со звонкой скоростью экспресса.

При станции поселок рос,

И в дни войны, покинув лоно,

Стал городом под стук колес

На фронт идущих эшелонов.

Указ Президиума дал

Ему названье Петухово.

Родился город, возмужал,

Годиной закален суровой.

И стало как-то не с руки,

Чтоб то село звалось как город:

Из Петухово в Петушки

Его переназвали скоро…

По рельсам песнь летит гудком,

Стучат сердца в колесных сплавах,

А город крепким позвонком

Стоит в хребте стальном державы.

Кумач вывешивал на щеках

По Петрограду февраль-злодей.

Толпа хлестала свои бока

Хвостами хлебных очередей.

Мечтами грелись: весна идет!

Монарх отрекся – вся власть тузам!

Тысячелетний ломался лед,

Мосты вздымались руками «за».

Братанья всюду – и на фронтах,

О, как же радостна та пора!

Да только воздух уже запах

Предвестьем дыма и топора.

Так долго зрело вино свобод

В подвалах тюрем и крепостей,

Что без разбора крушил народ,

Не слыша собственный хруст костей.

Отец – на сына, и дочь – на мать,

Ржавели кровью родной ножи…

Чтоб было правнукам что снимать

На черно-белые пленки лжи.

Навстречу волнам эмиграций

И волнам северного моря

(А в рундуке лежал Гораций,

С Басё и Ведами не споря),

Навстречу огненному шторму,

Где жаром книг дома согреты,

Где, придавая грязи форму,

Морзянкой пуль неслись декреты,

Он шел подтянутым фрегатом,

Открыто флагами сигналя

О том, что дорого и свято,

Что навсегда в его скрижалях.

Погон оторванные крылья

Вросли в расправленные плечи.

Отозвалось творимой былью

То слово, что казнит и лечит.

Святым Георгием крещенный

В кроваво-огненной купели

Он шел путем, бедой мощенным,

И плахи жалобно скрипели…

Пред тем, как смолкнуть, в миг последний,

Щелчком отбросив папиросу,

Он прошептал слова обедни

И «Пли!» скомандовал матросу.

Алкоголь выходил мутноватой слезой

И не брал ни шиша.

Двое тезок-погодков, Есенин с Лазо,