Чтение онлайн

Сверх того поэты наши сделали добро уже тем, что разнесли благозвучие дотоле небывалое. Не знаю, в какой другой литературе показали стихотворцы такое бесконечное разнообразие оттенков звука, чему отчасти, разумеется, способствовал сам поэтический язык наш.

Сердцеведением и мудрым познаньем жизни отзовется слово британца; легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает свое, не всякому доступное умно-худощавое слово немец, но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и живо трепетало, как метко сказанное русское слово.

Сила влияния нравственного выше всяких сил.

Склонностей ведь удержать никак нельзя.

Сколько есть людей, которые судят, говорят и толкуют потому, что все суждения поднесены почти готовые, и которые сами от себя вовсе не толковали бы, не судили, не говорили.

Слава не может насытить и дать наслаждение тому, кто украл ее, а не заслужил; она производит постоянный трепет только в достойном ее.

Смелое более всего доступно, сильнее и просторнее раздвигает душу, особливо в юности, которая вся еще жаждет одного необыкновенного.

Смех — великое дело: он не отнимает ни жизни, ни имения, но перед ним виновный — как связанный заяц.

Стоит только попристальнее вглядеться в настоящее, будущее вдруг выступит само собою.

Стоит только хорошенько выстрадаться самому, как уже все страдающие становятся тебе понятны и почти знаешь, что сказать им.

Страданиями и горем определено нам добывать крупицы мудрости, не приобретаемой в книгах.

Страх прилипчивее чумы и сообщается вмиг.

Судьба захочет, так завтра же увидимся.

Театр — это такая кафедра, с которой можно много сказать миру добра.

Только тот труд, который заставляет целиком всего человека обратиться к себе и уйти в себя, есть наш избавитель.

Тон вопроса дает тон ответу. Сделай вопрос напыщенный, получишь и ответ напыщенный…

У писателя только и есть один учитель — сами читатели.

Убийца не имеет права жить на свете.

Уже давно было сказано на свете, что слог у писателя образуется тогда, когда он знает хорошо того, кому пишет.

Ум и вкус человека представляют странное явление: прежде нежели достигнет истины, он столько даст объездов, столько наделает несообразностей, неправильностей, ложного, что после дивится сам своей недогадливости.

Уча других, также учишься.

Участь человека, одаренного способностями разнообразными и очутившегося без такого дела, которое бы заняло все до единой его способности, тяжелей участи последнего бедняка.

Часто сквозь видимый миру смех льются невидимые миру слезы.

Человек многоречив всегда, когда в его грусти заключается тайная сладость.

Человек мудр, умен и толков бывает во всем, что касается других, а не себя.

Человек принадлежит обществу.

Чем истины выше, тем нужно быть осторожнее с ними: иначе они вдруг превратятся в общие места, а общим местам уже не верят.

Что ни говори, но звуки души и сердца, выражаемые словом, в несколько раз разнообразнее музыкальных звуков.

Я могу умереть с голода, но не выдам безрассудного, необдуманного творения.

Я рад, что наконец начались у нас публичные чтения произведений наших писателей. Я думал всегда, что публичное чтение у нас необходимо.

Иван Александрович Гончаров (1812–1891). Русский писатель, публицист. Автор романов «Обломов», «Обрыв»; книги путевых заметок «Фрегат „Паллада“»; очерков «Иван Савич Поджабрин», «Слуги старого века»; рассказов, воспоминаний, в том числе «Заметки о личности Белинского»; литературно-критических статей, среди них «Мильон терзаний», «Лучше поздно, чем никогда», и др.

…идея и цель должны быть в мыслящей толпе.

…как ни зачерствей, заплатишь обильную дань удивления этим чудесам природы. Какой избыток жизненных сил! какая дивная работа совершается почти на глазах! какое обилие изящного творчества пролито на каждую улитку, муху, на кривой сучок, одетый в роскошную одежду!

…но человеку врожденна и мужественность: надо будить ее в себе и вызывать на помощь, чтобы побеждать робкие движения души и закалять нервы привычкою.

…равнодушие — это самое коварное оружие! Можно бороться со всякою силою, но как одолеть это гробовое молчание невидимого врага, это непризнавание значения, прав…

…тот, кто хочет отделиться от религии своего народа, от народного единодушия и единомыслия в своем государственном устройстве, — тот неизмеримо дальше уходит от него, нежели те, которые учатся говорить на иностранных языках и следуют своим вкусам, своим привычкам…