Чтение онлайн

Не все заблуждения являются иллюзиями, последние не обязательно должны совпадать с заблуждениями. Так, мнение древнегреческого философы Аристотеля о том, что насекомые возникают из нечистот, З. Фрейд считал заблуждением; мнение же португальского мореплавателя Колумба, будто он открыл новый путь в Индию, – иллюзией. Отличие иллюзии от заблуждения заключается в том, что в первом случае в ее создании участвует желание человека, в то время как во втором случае такое желание отсутствует.

С точки зрения З. Фрейда, нашедшей отражение в его работе «Будущее одной иллюзии» (1927), характерной чертой иллюзии является ее происхождение из человеческого желания. В этом отношении иллюзия напоминает собой бредовую идею, то есть несоответствующее реальности представление. Однако, несмотря на определенные сходства между собой, иллюзия отличается от бредовой идеи одним важным моментом: в бредовой идее есть противоречие с реальностью, в иллюзии такое противоречие вовсе не обязательно. Так, девушка может жить иллюзией, что рано или поздно она найдет своего принца, который полюбит ее и осчастливит. Это возможно, хотя бывает не так часто, как хотелось бы девушкам.

З. Фрейд соотносил иллюзию с верой: возникновение веры также связано с предполагаемым исполнением желания. Под этим углом зрения он рассматривал религиозные учения, считая их иллюзиями. Но в данном случае не имеется в виду признание истинности или ложности религиозных учений, поскольку их нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Речь у З. Фрейда идет о том, что религиозные учения являются иллюзиями именно по своей психологической природе.

Иллюзии подобного рода З. Фрейд противопоставлял науке. Он исходил из того, что научная деятельность остается для человека единственным средством, способствующим познанию окружающего мира. Научные теории могут быть ошибочными. Они могут отражать заблуждения ученых. Однако на смену одним научным теориям приходят другие, более плодотворные и дающие более адекватное представление о мире.

Психоаналитическая трактовка религии как иллюзии встретила возражение среди ряда исследователей. Некоторые из них считали, что вера З. Фрейда в науку – это тоже иллюзия. Основоположник психоанализа не согласился с подобной точкой зрения. Более того, он всячески подчеркивал, что в отличие от религии наука не является иллюзией. По его собственным словам, иллюзией была бы вера, «будто мы еще откуда-то можем получить то, что она не способна нам дать».

Термин «имаго» был использован в психоаналитической литературе на ранней стадии развития теории и практики психоанализа. Представления об имаго как родительских образах, имеющихся у каждого человека, содержались в работе З. Фрейда «Три очерка по теории сексуальности» (1905). В этой работе он говорил об «оживлении образа матери и отца», а также о том, что «под более отдаленным влиянием этих прообразов происходит вообще выбор объектов».

В период сотрудничества с З. Фрейдом швейцарский психотерапевт К.Г. Юнг (1875–1961) написал в 1911 г. работу, опубликованную под названием «Метаморфозы и символы либидо» (1912), в которой в контексте подробного обсуждения проблемы либидо высказал некоторые соображения об имаго. В частности, он считал, что образ «души» является «производным материнской imago, то есть символическим определени-279 ем суммы libido, еще застрявшем в материнском imago». Что касается материнского имаго, то оно рассматривалось им в качестве такого прообраза, который находит свое отражение не только в восприятии прекрасного (мать-земля, богиня жизни), но и в звероподобном изображении Сфинкс как «страшной матери». Аналогичные восприятия и изображения относятся и к отцовскому имаго, поскольку оно, как и материнское имаго, представляет собой, по мнению К.Г. Юнга, объект вытесненного либидо. Не случайно зверопоподобные символы не просто отражают либидо вообще, а часто содержат изображение отца или матери (например, отца в виде быка или волка, матери в виде коровы или змеи).

В 1912 г. в рамках психоаналитического движения появился издаваемый на немецком языке журнал «Имаго», который был посвящен неклиническим аспектам психоанализа. В нем публиковались материалы, отражающие психоаналитическое понимание мифов, легенд, сказок, первобытного восприятия мира. Учредителями журнала были З. Фрейд и его ближайшие ученики Г. Закс (1881–1947) и О. Ранк (1884–1939). Предложенное Г. Заксом название журнала «Имаго» было заимствовано от одноименного романа австрийского писателя А. Шпицлера.

Как отмечал З. Фрейд в одном из своих писем К.Г. Юнгу летом 1912 г., Вена поразительно мало интересовалась журналом «Имаго», в то время как в Германии к нему было проявлено повышенное внимание. В первых номерах этого журнала были опубликованы четыре статьи З. Фрейда, представляющие собой первую попытку использования результатов психоанализа при рассмотрении проблем психологии народов, что нашло свое отражение в его работе «Тотем и табу» (1913).

В дальнейшем, после прихода к власти фашизма и эмиграции из Австрии и Германии большинства психоаналитиков, в США было организовано англоязычное издание журнала «Имаго».

В современной психоаналитической литературе понятие «имаго» используется в значении исходного бессознательного образа. Но наиболее частое использование этого понятия находит свое отражение в работах представителей аналитической психологии.

Объектом психоанализа является не сознательная, а бессознательная имитация, тесно связанная с процессом идентификации. Она соотносится прежде всего с ранними стадиями развития ребенка, когда после шестого месяца жизни он оказывается способным имитировать действия взрослых и прибегать к жестовой идентификации с ними.

Проявляющиеся в форме жестов имитация и идентификация являются важными вкладами ребенка в формирование объектных отношений. Как правило, они обнаруживаются на ранней стадии развития ребенка в процессе игр между взрослыми и младенцем. Ребенок пытается имитировать какой-нибудь жест, инициированный взрослым человеком. Позднее, в процессе своего дальнейшего развития он берет инициативу в свои руки и осуществляет имитацию поведения взрослых даже в их отсутствие.

Некоторые психоаналитики считают, что далеко не всегда осознается реальный факт, свидетельствующий не только о способности ребенка имитировать взрослых, но и проявлении такой идентификации, когда взрослые подражают ребенку. По мнению Р. Шпитца (1887–1974), этот феномен «играет важную роль в становлении и развитии объектных отношений, как с точки зрения родителя, так и с точки зрения ребенка».

Имитируя жесты и слова маленького ребенка, родители осуществляют идентификацию с ним на примитивном уровне. Вторжение на «детскую территорию» становится возможным лишь тогда, когда родители совершают временную регрессию к интересам ребенка. Эти идентификационные процессы у родителей представляют собой существенную часть объектных отношений. Сами по себе такие процессы способствуют развитию ребенка и развивают его потребность в идентификации с родителями. Как считал Р. Шпитц, имитация со стороны родителей, несомненно, интенсифицирует процесс идентификации ребенка с ними и ускоряет процесс научения. Вместе с тем взаимодействие родительской и детской агрессии, например, может привести к такой трансформации отношений между ними, при которой возможна фрустрация ребенка и порождение у него различного рода страхов. Причем роль взаимной имитации может оказаться деструктивной и негативным образом сказаться на индивидуальной истории жизни ребенка. Тем не менее в целом способность к имитации играет положительную роль в развитии ребенка. По выражению Р. Шпитца, «независимо от того, усиливает или нет родительская имитация жестовую и вербальную имитацию самого ребенка, подобное взаимодействие, включающее в себя взаимную жестовую и вербальную имитацию, оказывает огромное влияние на прогрессирующее развитие личности ребенка».

Понятие «инверсия» было использовано в 1882 году французскими врачами – психиатром Ж. Шарко и неврологом М. Маньяном. В начале 1884 года Э. Глей пытался по-своему объяснить инверсию, исходя из бисексуальности человека. В начале ХХ столетия к проблеме инверсии обратился З. Фрейд, который в работе «Три очерка по теории сексуальности» (1905) рассмотрел отклонения в поведении людей, имеющиеся в отношении сексуального объекта. Речь шла о мужчинах, сексуальными объектами которых были мужчины (гомосексуализм), и женщинах, для которых таким объектом являлись женщины (лесбиянство). Факт подобных отношений, то есть сексуальная ориентация человека на лицо собственного пола, получил название инверсии, а лица, придерживающиеся такой сексуальной ориентации, – стали называться инвертированными. Данное З. Фрейдом понимание инверсии нашло свое отражение на начальных этапах становления психоанализа.