Чтение онлайн

И вот вывели подсудимого. Он ищет глазами близких и находит только меня и больше уже не отводит от меня глаз. И тут я поняла, как важно для Лени было мое присутствие.

После ряда процессуальных действий судья обращается к подсудимому: «Имя?» — «Арье», «Фамилия?» — «Вольвовский». И Леня заявляет: «Согласно Конституции СССР каждый подсудимый может давать показания на родном языке. Мой родной язык — иврит, и я воспользуюсь своим правом». В зале — гул, выкрики: «прихвостни сионизма» и т. д. Однако это были последние слова, произнесенные Леней на русском языке. А дальше все напоминало фарс, ибо на любой вопрос судьи Лепя отвечал на иврите, и судья в бессильном гневе кричал: «Запишите в протокол, подсудимый говорит на иностранном языке».

Я тогда еще не знала иврит, и к моему великому сожалению не могла оценить его ответов. Однако, несмотря на драматизм происходящего, мне было радостно видеть таких мужественных и сильных духом людей, которые в обстановке враждебности и ненависти сохраняли выдержку и спокойствие. Таков Леня Вольвовский. В тот день он настолько превосходил своих палачей, что именно это, а не то, что он говорил на иврите (ведь исход суда был предрешен заранее), так злило и выводило из равновесия.

На следующих заседаниях суда я уже не присутствовала, так как меня тоже «вычислили» и не пустили.

Мы все дождались, когда Леню в «черном вороне» вывозили из здания суда обратно в тюрьму и дружно кричали: «В следующем году в Иерусалиме!» « !»

ДЕЛО НАШЕЙ ЖИЗНИ

Лина и Иосиф Бейлины

После Шестидневной войны (особенно после получения визы и отъезда в Израиль Рахиль Павловны) мы решили, что есть шанс и нам уехать в Израиль. Стали интересоваться всем, что касается Израиля. Искать литературу, слушать через наушники «разные голоса», надеясь получить какую-либо информацию.

В 1970 году наш друг сделал 4 фотокопии с учебника иврит Кодеша. Это были пятикилограммовые сшитые листы, более похожие на кирпичи. Этот учебник был рассчитан на небольшой запас слов и не давал возможности серьезно учить иврит.

В 1972 году после получения отказа в выездной визе, нам д-р Ваксман сделал неоценимый подарок — словарь Ф.Л. Шапиро. Мы знали о его существовании, пытались купить у синагоги, но нам это не удавалось. Мы очень завидовали обладателям словаря. В это время туристы-иностранцы привозили книги на иврите и без словаря мы не могли ими пользоваться.

Словарь служил нам верой и правдой до дня нашего отъезда (1978).

Уезжая, мы оставили сионистскую литературу, учебники, пластинки, кассеты с еврейскими песнями новым отказникам.

Единственное, что было очень жалко оставлять — словарь иврит-русский Шапиро. Он нам был другом, союзником, учителем. Оставили с болью в сердце.

В Израиле нам его очень не хватало. Мы к нему привыкли, знали, как искать нужное слово или выражение. Все другие словари казались нам хуже.

Мы и по сей день благодарны д-ру Ваксману за подарок.

Словарь дал нам возможность познакомиться с грамматикой (Б. Гранде) и почувствовать дух языка. Такого количества словосочетаний нет ни в одном словаре.

Отклики на статью «Словарь отца»

ИЛАН РИСС

Иерусалим

Вскоре после Шестидневной войны я начал изучать иврит. Тогда у меня было два основных учебника: словарь Шапиро и самоучитель «Мори». Выход в свет в Советском Союзе этого словаря мне представляется не меньшим чудом, чем победа в Шестидневной войне. В той же степени важно его влияние и на пробуждение еврейского самосознания. Сам факт существования официально изданного словаря иврита давал легитимацию[55] изучению иврита, позволял вслух говорить об этом тем людям, которые не смели взять в руки книгу, изданную в Израиле. Этот словарь находился на полках всех крупных библиотек СССР и для многих стал первой книгой, где они видели еврейские буквы.

Грамматический очерк дет мне возможность начать читать со словарем ивритские книги, сохранившиеся в синагоге. Со временем у меня собралось несколько словарей, подаренных мне или купленных мной у людей, которые по разным причинам не могли ими воспользоваться, но бережно их хранили. Уезжая в Израиль, я оставил их частично во Фрунзе, частично в Москве, полагая, что там они будут нужнее, хотя первое время в Израиле иногда сожалел, что у меня нет этого удобного и хорошего словаря, пользоваться которым я уже привык.

У меня пет какой-либо интересной истории, связанной со словарем, кроме того, что он во многом определил всю мою жизнь, за что я очень благодарен его автору.

ЦВИ ПЕРЛОВ

Словарь Феликса Львовича Шапиро (благословенна его память!), изданный в 1963 г., я получил «по наследству» от моего покойного шурина — выпускника Кишиневской гимназии «Маген Давид», действовавшей до занятия Бессарабии большевиками (1940 г.).

При помощи словаря мне удалось восстановить в памяти часть словарного запаса, приобретенного в раннем детстве.

Страницы словаря пожелтели от времени, но словарь не потерял ценность и сегодня. Обладая в настоящее время несколькими иврит-русскими словарями разных авторов, нередко нужное слово, словосочетание, грамматическое разъяснение нахожу только у Феликса Львовича Шапиро.

Разумеется, что в условиях цензуры и государственного юдофобства словарь мог увидеть свет только с одобрения властей, между тем словарь — не сухой перевод ивритских слов на русский язык, а смелое толкование отдельных понятий и выражений, в котором невозможно не усмотреть незаурядную эрудицию, огромную любовь к нашему святому языку, к Сиону.

АЛЕКСАНДР МАНЕВИЧ

киббуц Эйн Дор

Я начал изучать иврит в г. Кривом Роге в феврале 1990 г. по плохонькой ксерокопии книги «Современный иврит» Шошаны Блюм и Хаима Рабина. Значительно, по местным понятиям, продвинувшись в изучении этого языка, в октябре того же года уже стал преподавать иврит другим желающим. Думаю, Вам понятно, с каким воодушевлением воспринималась мной и всеми моими друзьями-коллегами любая из появлявшихся на нашем горизонте книг по изучению иврита, помогающая более полному проникновению в его тайны.