Чтение онлайн

Бажена расцеловалась с Гудни, потом ее в щечку чмокнул Довбуш. Она удивленно проговорила:

— Вы оба уменьшились в росте! Раньше я смотрела на вас, как на взрослых, больших людей. А теперь вы для меня только взрослые, а ростом меньше меня. Мне это очень удивительно!

— Потому что ты выросла за последние годы, голубушка, — ласково проговорила Гудни. — И стала выше нас.

— А я что, тоже укоротился? — с улыбкой спросил Словен.

— Князь Словен! — удивленно протянула она и, прищурившись, стала разглядывать его. — И ты тоже стал меньше ростом. Раньше ты мне казался таким великаном, прямо головой подпирал небо, я даже побаивалась тебя. Удивительно, но вы все так изменились!

— Это ты, Бажена, выросла, мы же какими были, такими и остались, — ласково проговорила Гудни и пригласила ее в терем. — Проходи, для тебя все приготовлено. С дороги помоешься в бане, а потом сядем за стол.

Все внимание в тереме со Словена переключилось на Бажену, и Словену как-то сразу стало скучно и неинтересно. Он удалился в свою горницу, не раздеваясь, лег на кровать, стал глядеть в потолок, усеянный многочисленными сучками. «Вот, — думал он неторопливо, — дожил до того, что окружающие начинают подшучивать и посмеиваться над тем, что до сих пор не женат. Конечно, им наплевать, если я даже останусь холостяком, какое им дело до меня, позубоскалили, да и только! Но все же обидно слышать такие слова то тут, то там… Да и сам я, как увижу счастливую семейную пару, так защемит что-то в груди и вдруг захочется спокойного пристанища, своего гнездышка. Видно, так устроена жизнь: погулял, позабавился, а приходит время, и семьей следует обзаводиться. Не тянет ни на какие посиделки, ни на случайные встречи».

Он вспомнил последние из них. Они были преимущественно с молодыми вдовушками, в которых в неспокойное время недостатка не было.

Впрочем, особенно он не сокрушался и через некоторое время уже спокойно спал. А когда проснулся, то совсем забыл, о чем только что размышлял.

Вскоре Словен был приглашен за стол. Все глядели только на Бажену и старались угодить ей, кто как мог. Даже Гудни оставила свое высокомерие и надменность, лицо ее сияло счастьем от встречи со знатной гостьей, а речь лилась, словно ручеек в лесу:

— Выбирай из блюд, что повкуснее. Вот оленина жареная, вот оленина тушеная с луком и морковью. А вот лещи, копченные на соломе, во рту рассыпаются… Ну и, конечно, пироги подовые и пряженные, с заячьим мясом, рыбой, бараниной, творогом и яйцами… Или вот рубец бараний, начиненный кашей, печенка… А может, сначала попробуешь уху из лососины, или «тройную уху»? Сначала варили мелочь — пескарей, ершей, их выбросили, потом запустили лещей, карасей, судаков… Икорку, икорку бери, мешочная икра, режется ножом, а уж вкусна!..

Суетился и Довбуш, поддакивали и приглашенные с семьями военачальники из дружины — сотский и десятские, хозяева ремесленных мастерских, торговцы. За столом было оживленно и весело.

Бажена держалась сдержанно и скромно, благодарила за угощение, тонкими пальчиками брала кусочки еды, не спеша разглядывала их и отправляла в рот (вилок тогда не было). Поела она немного и, хотя ее усиленно продолжали угощать, учтиво отказалась, взяла в руки кубок с травяным отваром и стала отпивать, часто вытирая пухлые губки полотенчиком.

Явились музыканты из числа дружинников, ударили в барабаны, задули в свирели и трубы, забренчали на гуслях. Раздались песни, кое-кто кинулся в пляс.

Воспользовавшись беспорядком и суматохой, когда каждому было до себя, Словен встал со своего места и прошел в дальний конец стола. Там он заприметил одинокую молодую женщину, подсел к ней. Выждав немного, спросил:

— И что не пляшем?

Она кинула на него изучающий взгляд темно-синих глаз, ответила неспеша:

— Не хочется что-то.

— Может, вдвоем будет веселей?

Она прищурилась, вновь взглянула на него, ответила, тая улыбку на кончиках губ:

— Может, и будет.

— И как же звать такую красивую?

— Сияной кличут.

Весь вечер не отходил он от Сияны, а потом отправился к ней в дом и пробыл у нее до самого утра.

Три дня гостила Бажена в Галкино, на четвертый отправилась обратно. Сопровождать ее вызвался Словен, которому пора было быть в Рерике. Короткие сборы, нежные прощания, и красочный возок с охраной и десятком дружинников Словена тронулись в путь.

Дорога проходила через дремучие леса, которые иногда прерывались пашнями и пастбищами, в беспорядке ютились деревянные домишки с маленькими окнами, затянутыми бычьими пузырями или просто закрываемые задвижками. Возле них виднелись амбары, сараи для скота, конюшни и другие постройки, на полях работали крестьяне, между домиков бегали ребятишки.

Как-то выехали на поляну, усеянную цветами. На Словена что-то нашло. Он соскочил с коня и набрал большой букет, потом догнал возок и, перегнувшись в седле, вручил его Бажене.

Она очень удивилась подарку, спросила:

— Это чем же я заслужила внимание князя?

— Красотой и обаянием, — тотчас нашелся он с ответом.

В обед остановились возле небольшой лесной речки. Слуги быстро развели костер, приготовили еду. Бажена и Словен присели за небольшим раскладным столиком, стали перекусывать.

Сначала велся незначащий разговор, а потом Словен спросил:

— Ты с желанием и охотой выходишь замуж?

Она недоумевающе подняла брови, как видно озадаченная вопросом, ответила:

— Не знаю. Дядя сказал, чтобы я вышла замуж за боярина Изяслава, папа с мамой тоже стали настаивать. Говорили, что им очень важно. Ну я и согласилась. И притом, — она неожиданно оживилась, и глаза ее заблестели, — это же так интересно! Будет свадьба, подарки, чествование молодых… Я столько раз бегала смотреть свадьбы и всегда завидовала невестам. Они бывали такие красивые, такие привлекательные! Мне тоже хотелось побывать на их месте. И вот моя мечта сбывается…

— Ты хоть любишь Изяслава?

— Наверно, но я его мало знаю. Так, виделись пару-тройку раз — и все. Иногда кажется, что люблю. Он такой славный — внимательный, предупредительный…

— Тебе следовало бы проверить себя, свои чувства к нему.

— Как проверить? Мне хочется замуж, вот и вся проверка.

— Ну да, ну да, конечно…

Они помолчали, занимаясь едой. Вдруг она спросила:

— А почему ты не женишься, Словен?

Его покоробил ее вопрос: и она о том же, сколько можно…

Ответил сухо:

— Не полюбил пока. Как полюблю, женюсь непременно.