Словесное древо
Шрифт:
родным. Вижу Вашу жизнь до последней солонки, до пуговки. Ах, если бы имел я
возможность припасть к ногам Вашим и выплакать мое страдание. Я на чужой стороне
среди двуногого дикого зверья — без угла, без куска хлеба, больной, изъеденный
вшивыми лишаями, от которых я очень страдаю. Лишай покрывает полголовы, весь
живот и обе голени, но я не всегда могу купить даже свежий бинт. Живу в общей избе с
жестяниками - часто пьянка, смрад, страшные морды...
Только за последние дни слухи обо мне начали доходить до местной
интеллигенции. Пришли ко мне местные писатели - в хорьковых шубах, раздушенные,
но скучно провинциальные — морщили нос на мою долю, по-видимому, моя судьба
потрясла их до крови. Они сидели на треногой лавке у вонючей лохани, как истуканы.
Я говорил им об узком, тернистом, но спасительном пути, на который поставила меня
история и по которому ведет меня Провидение. Один из них, самый юный, вдруг
разрыдался...
Томск — город суровый, ко всему привычный. Появился хлеб без карточек, но вот
уже несколько дней его нет нигде, ни даром, ни за деньги. Я так радовался вольной
хлебной продаже, до нее приходилось хлеб просить на базаре у приезжих крестьян
Христа ради. Я знаю, Вы, как никто, почувствуете мои кровавые слезы, когда я, мокрый
от волнения, со страшно бьющимся сердцем, дожив до седин, в первый раз в жизни,
протянул руку за милостыней... Но слава Богу за всё! До меня доходят слухи из столиц,
что всё самое лучшее и мыслящее не осудило меня. Но никто не верит в мои
преступления. Мои книги, портреты, частые письма — поднялись даже в оценке на со-
временный рубль. Так, например, моя книга «Песнослов» дошла до ста рублей и т. п.
Всё это меня, хотя и мало, но утешает.
Прошлую зиму и всю весну я болел цингой. Выпало восемь зубов, я был так худ,
что обшивка прежних кальсон обвивалась два раза кругом пояса. Теперь на воздухе я
немного окреп. Мою седую бороду треплет сибирский ветер. Время и вера понемногу
умягчают раны. Я безумно, с неиспытанной никогда жаждой, - люблю жизнь, небо,
солнце, человеческое сердце!.. От всего своего существа желаю Вам благополучия на
новом месте. От Толи четвертый месяц не получаю никакой весточки. Его любовница
слишком опытна, чтобы выпустить добычу из своих когтей. Но я надеюсь на
225
природный ум нашего горячего художника. В его годы человек меняет не только кожу,
но и душу.
Посылка пришла в целости. Яблочки, конечно, поморозило, но я сварил их, остудил
и съел. Рубашка очень нравится. Жаль, что нет цикория и кофе. Чай прямо клад.
Местные цены на продукты: мясо от 4 до 6 р. кило. Свинина 5—6 руб., картофель 1 р.
50 к. ведро. Молоко 4 р. 50 к. четверть. Мороженое дешевле. На базаре есть всё, но я
нищий, целыми неделями сижу на хлебе с кипятком. Мука весной была 60 р. пуд,
осенью 30 руб. Сеянка 40—50 р., дрова берез<овые> 20-30 рублей воз, дешево капуста
и всякая огородина. Постараюсь разыскать Ваших знакомых. Простите. Прощайте.
Горячо благодарю. Сердцем со всеми вами.
Н.К.
Адрес прежний.
231. В.Н.ГОРБАЧЕВОЙ
21 или 22 января 1935 г. Томск
22 января.
Получил Ваш перевод 40 руб. Кланяюсь Вам за эту помощь земным поклоном.
Всякая милостыня более или менее отсрочивает мой конец. Обливаясь слезами, смотрю
на четыре десятирублевки и не верю своим глазам. Ведь целый месяц у меня будет хлеб
и брусника с кипятком! Прошу Вас о письме - каждое наше слово для меня значи-
тельно. Как моя доверенность? Как заявление, которое передано в Оргкомитет? Стоит
ли мне цепляться за жизнь или поторопиться закрыть глаза гробовой доской?
Простите! Прощайте!
Н. Клюев.
Адрес прежний.
232. Н. Ф. ХРИСТОФОРОВОЙ
22 февраля 1935 г. Томск
Ты был убежищем бедного, убежищем нищего в тесное для него время, защитою от
бури, тенью от зноя.
Исайя, XXV, стих 4
Милосердие Божие обновляется каждое утро.
Плаг Иеремии, III, 22-23
И знамя его надо мною — любовь.
Дорогая Надежда Федоровна!
В острожной больнице одна сиделка принесла арестанту-уголовнику сваренное
яйцо. «Слишком круто сварено», - сказал больной и оттолкнул его. Сиделка удалилась
так же спокойно, как если бы арестант прилично поблагодарил ее... Вскоре она
вернулась со вторым яйцом и ласково предложила больному... «Оно недостаточно
сварено», — проворчал он с досадой. Женщина ушла, ничуть не изменившись, и
пришла в третий раз, держа в руках кастрюльку с кипящей водой, сырое яйцо и часы.
«Подержите, дорогой, — сказала она ласково, — теперь у вас под рукой всё, что нужно,
чтобы сварить яйцо так, как вам хочется...» — «Позовите ко мне батюшку», — сказал
преступник и приподнялся. Сестра с удивлением, недоумевая, посмотрела на этого
зверя. «Я не шучу, - ответил он на немой вопрос сиделки.
– Я желаю причаститься... Так
как на земле существует такой ангел терпения, как вы, то я теперь верю, что и на небе
существует милосердный Бог».
Ваше отношение ко мне целиком повторяет этот случай, захлебываясь слезами, я
прочитал Ваше письмо. Никакой богословский реферат не дал бы моему сердцу
столько убеждения и свежести душевной - сколько дают Ваши простые строки, - в
которых журчит и струится глубочайшая человечность.
226
Елиазар — слуга Авраама - просит у девушки, пришедшей из города, почерпнуть
воды напиться. «Пей, господин, и верблюдов твоих я напою». Это была Ревекка — мать
всех плачущих матерей.
Я прошу у Вас кусок хлеба, а Вы обслуживаете и верблюдов моих — мои грубые