Чтение онлайн

Инна что-то хотела сказать, но, посмотрев на Захара, напряженного и взъерошенного, дернула плечом и, защепив носком туфли глиняный черепок, вышла.

— Ну, что ты хотел сказать? — сквозь зубы процедил Захар, поворачивая рисунок, стоящий у стены.

Григорьев заметил, как в глазах парня неприятной волной вспыхнула злоба. Художник, усмехнувшись, поставил эскиз на место и спросил:

— Теперь тебе надо что-то объяснять?

— Кто ты?

— Я художник. У вашей девушки потрясающая фигура. Хочу сказать откровенно, я вам завидую. Она натурщица от бога, каждый художник мечтает именно о такой модели, чтобы она была незакомплексованной и одновременно чистой. Вы думаете, каких женщин мастера Ренессанса писали на фресках в храмах?

Обыкновенных девушек. Так вот, ваша девушка из таковых. Для меня это большая находка. Сейчас я рисую картину… одиннадцатый век. По замыслу моя героиня — киевская княжна. Полонянка… Имеет точно такую же стать. Как вас зовут?

— Захар.

— Меня же Кирсан Андреевич. Художник с тридцатилетним стажем. Так что поверьте мне, я понимаю толк в женской красоте.

Захар неожиданно обмяк.

— Ты мне скажи только честно, Кирсан, ты ее имел? Григорьев неожиданно расхохотался, победно закинув подбородок, поросший реденькой черной щетиной.

— Ты это серьезно? — перешел Кирсан Андреевич на «ты».

— Какие тут могут быть шутки.

— Почему-то всем обывателям кажется, что художник непременно должен переспать со своей натурщицей. Как же это так, пишет голую бабу, и у него совершенно ничего не ворохнется? Представь себе, что это действительно так. Я ничего не чувствую. У нас определенный настрой: я восхищаюсь красотой только глазами и никак не реагирую телом. Сам посуди, как я смогу рисовать, если я буду возбужден? В этом случае меня станет волновать только собственная эрекция.

Как ты думаешь, гинеколог возбуждается при виде раздетой женщины?.. То-то и оно. Это просто его работа. Другое дело жена или любовница. Здесь на первый план выступает духовность, понимание, без которых просто не обойтись! — Григорьев посмотрел на часы и неожиданно потерял к собеседнику интерес. — Извините, молодой человек, но мне нужно работать. Желаю вам успеха!

Инна не ушла. Забравшись с ногами на подоконник, она уткнулась лицом в колени и тихонько всхлипывала.

— Ну чего ты сидишь, — недовольно буркнул Захар, — пойдем, а то задницу простудишь. Подоконник-то каменный.

— Ты на меня сердишься?

— За что?

— Ну… за это.

— Ах, за это, — неопределенно махнул рукой Захар. — Ты ведь не на «точку» пошла. А это совсем другое. Может быть, я и самоуверен, но женщине нужно очень сильно поднапрячься, чтобы изменить своему первому мужчине.

Слезы на щеках Инны высохли, на губах появилась легкая улыбка.

— Ты хороший психолог.

— Разумеется. И еще я хороший сыщик, если сумел разыскать тебя.

— Как ты это сделал?

— Все очень просто, когда ты пошла в ванную, я заглянул в твою сумочку и отыскал в ней твой паспорт. Мне же все-таки интересно, с кем я имею дело.

— Как же ты посмел?! — Инна негодующе отвернулась.

— Послушай, не надо строить из себя цацу, девочка моя, — грубо ухватил Захар Инну за локоть, — я всегда хочу знать все о тех людях, с которыми встречаюсь. Ты зачем врала, что у тебя отец — директор крупного завода, а мать — главный бухгалтер универмага? Разве они стали бы отправлять свою дочь в такой клоповник?

Инна сделала попытку освободиться, но Захар держал ее крепко, стараясь говорить в самое лицо.

— Пусти меня!..

— Зачем ты мне врала?! Ну? Твоя мать обыкновенная ткачиха, а отец ушел от вас, когда тебе было десять лет. И если бы не твои милые подружки, которые подсказали мне твой адрес, так я бы никогда и не узнал, где ты обитаешь.

— Откуда ты все это знаешь, ты что, из милиции? — Глаза Инны округлились, похоже, она испугалась по-настоящему.

— У меня есть друзья, — попытался пригасить Захар вспыхнувшее у нее подозрение, — я их попросил, и она навели о тебе подробные справки. Только не надо было тебе врать про влиятельных родителей… Знаешь, я сам вырос в детдоме и совершенно не стыжусь этого. Инна успокоилась:

— Ты правду говоришь? — Она размазала по щеке тушь.

— Правду. Ладно, пойдем отсюда. Не век же тебе сидеть на этом подоконнике. — Захар бережно взял девушку под руку.

— А ты на меня совершенно не обижаешься?

— За что? За то, что ты зарабатываешь деньги? Нет. Не буду тебе говорить, что в нашей стране в почете любой труд, но все-таки это значительно лучше, чем заниматься древнейшим ремеслом. А потом, ты ведь все равно принадлежишь мне. Разве не так?

— Так.

— А это самое главное. И ты меня прости, я ведь тоже был несправедлив к тебе. Наорал зачем-то. Прощаешь?

— Да, — отвечала девушка, окончательно успокоившись.

— Ладно, пойдем быстрее, я хочу тебя согреть, замерзла, наверное. Я слышал, что у всех натурщиц профессиональная болезнь — это насморк.

— Итак, какие у вас наработки? — негромко спросил полковник Крылов, окинув присутствующих коротким, но весьма содержательным взглядом. — Давайте начнем с вас, капитан, — посмотрел он на Шибанова, сидящего на противоположном конце стола.

Григорий сдержанно кашлянул в кулак и отвечал, стараясь придать своему голосу как можно большую убежденность:

— То, что оружие пока нигде не всплыло, это совершенно точно. Если разобраться, рынок у нас сравнительно небольшой, среди них есть и наши информаторы. И если бы переговоры шли о такой крупной партии оружия, то мы бы знали. Во всяком случае, на уровне слухов. Скорее всего пока оно в Москве; чтобы вывезти такую большую партию, нужна хорошо отлаженная связь, очень проверенные люди и немалые деньги.

— Это все теория, капитан, что вы сделали конкретно, чтобы найти похищенное?

— Я думаю, что эта партия хранится где-то поблизости от автострады, чтобы можно было в определенный момент быстро осуществить перевозку.

— Допустим. Дальше. Что сделали именно вы? Полковник Крылов выглядел нетерпеливым. Такое с ним случалось нечасто. Набравшись терпения, он мог выслушивать доклад подчиненных, пытаясь в длинной речи выцарапать рациональное зерно. Сейчас на него давили и требовали готовых результатов. А их не было. Вот отсюда и нервозность.