Чтение онлайн

Берг, не мигая, смотрел на ван Аркена.

– Будь я на месте адвоката Тайсона, – добавил Траскотт, – я бы убедил его пойти на сделку. Я бы попросил... ну, кое о чем в прокуратуре в обмен на получение повестки в армию. – Он повернулся к ван Аркену. – Что бы вы предложили?

– Ничего.

– Вы бы предложили ему, – сказал Берг, – легкий трибунальчик, не правда ли? – Он задумался о настоящих причинах, заставляющих ван Аркена неотступно следовать намеченному курсу. Берг бился над обуревавшей генерала идефикс и насаждаемой им философией, и на поверку выходило, что этот человек оказывался стойким моралистом и блюстителем правопорядка. Он вел довольно аскетический образ жизни, не был женат, жил в казенном доме. Поговаривали, будто у него всего два цивильных костюма: один летний шерстяной, другой зимний тоже шерстяной, и оба синие.

Берг встал.

– Ну что ж, джентльмены, прежде чем окончить нашу встречу, я бы хотел прокомментировать положение вещей. Общество в какой-то мере разделяет чувство вины с вооруженными силами. Поэтому, если мы затеем слушание дела в трибунале, осудим и лишим свободы Тайсона, не надо надеяться, что нас будут считать национальными героями.

Ван Аркен поджал губы.

– Я не гонюсь за популярностью. И мне не нужно общественное признание.

– Давайте не будем из-за этого ломать голову. – Траскотт повернулся к Бергу. – В основном генерал прав, и вам необходимо доложить об этом президенту. Укрыватели больше не в чести. Я скорее сделаю что-нибудь не очень уж заслуживающее одобрения, чем предстану перед судом за тайный сговор.

Берг кивнул в знак согласия.

– Я не предлагаю никого укрывать. Я предлагаю взвесить: чего больше принесет трибунал стране – добра или зла.

– Если мы не можем сейчас определиться, то нашей системе грозит провал, – сказал ван Аркен. – А я думаю, что нет большего вреда для государства, основанного на законности, чем провал его правоохранительной системы. Я считаю, что если мистер Тайсон находился бы сейчас в этой комнате и объективно отнесся к создавшейся ситуации, то он наверняка согласился бы со мной.

Берг улыбнулся.

– Бенджамин Тайсон борется за свою жизнь, и он не может быть объективным в этой ситуации. Он ставит свою страну и правительство в весьма неловкое положение. И я не виню его. – Берг взял свой кейс, гладкой кожей поблескивающий на солнце. – Это дело откроет старые раны, которые закровоточат пуще прежнего. Эта война, будь она неладна, вернется снова в дом. Господи, помоги нам! – Берг направился к двери. – Встреча переносится.

Во вторник в 7 часов 30 минут утра Бенджамин Тайсон вошел в здание гольф-клуба Гарден-Сити, неофициально называемого мужским клубом. Здание это возвели в 1899 году, и в этот же год было решено закрыть сюда доступ для женщин. Чуть позже дом перестроили и расширили. Сегодня здание представляло собой уникальный и совершенный по красоте образец организации для мужчин. Женщин тем не менее приглашали раз в год сыграть партию в гольф, хотя мало кто удостаивался такой сомнительно высокой чести.

Тайсон обвел взглядом комнату для отдыха и увидел нескольких игроков в кости, собравшихся за кофейным столиком. Он миновал длинную стойку бара, вошел в обеденный зал, потолок которого напоминал своды кафедрального собора, кивнул на ходу нескольким знакомым, сидевшим за утренней чашечкой кофе, и устремился к двери, выходящей на заднюю террасу.

Филипп Слоун расположился за небольшим круглым столом под тенью огромного в голубую полоску зонта и читал газету. Тайсон сел напротив. Слоун поздоровался и налил Тайсону кофе из оловянного кофейника.

– Спасибо.

Бен заметил, что в наряде Слоуна, явно подготовившегося к игре, имели место три основных цвета плюс оранжевый. Тайсон огляделся вокруг. Мужчины в ярких костюмах для гольфа исполняли скучный ритуал с мячом и клюшкой. Сто лет назад эти необъятные акры [8] земли ледникового происхождения занимал стрелковый клуб Картерет, куда приходили пострелять в голубей и убивали порой до тысячи птиц. А время от времени члены охотничьего клуба Мэдоу-Брук галопировали по этому пространству, гончие брехали, рога зазывно трубили.

Тайсон обожал гольф, а не охоту на лисиц или стрельбу по птицам. Однако у него возникало смутное чувство, что эти «Елисейские поля» освящены столетним гедонизмом и что, несмотря ни на какие социальные изменения, просветившие мир и очертившие границу американской демократии, эти несколько акров оставлены для джентльменов, желающих размять свои телеса. По крайней мере, до того времени, пока не наступит следующий ледниковый период.

Слоун оторвался от газеты и только тут заметил, что его приятель не в спортивной форме.

– Я думал, что ты сыграешь со мной раунд?

– Нет. Мне нужно успеть на восемь сорок две. Так что давай к восьми тридцати закругляться.

Слоун казался разочарованным. Потом он внимательно оглядел Тайсона:

– Какое у тебя сейчас положение там?

Тайсон подлил себе еще немного кофе.

– Где?

– На твоей работе.

Тайсон пил кофе маленькими глотками. Он заметил, что женщины в разговоре касаются элементов его семейной жизни, а мужчины обычно расспрашивают о работе. Почти никто не интересовался состоянием его души.

– Трудно сказать. Фил. С одной стороны, мы имеем известную всем родительскую опеку со стороны японских друзей, а с другой – японскую производительность. Я не очень производителен в эти дни. Вдобавок к этому их навязчивые идеи: приличия, внешний вид и так далее. Я смущаю их. – Он улыбнулся и добавил: – Как бывший самурай, опорочивший себя, я должен найти достойный выход из положения. Но американские менеджеры еще не переняли японскую некрофилию.

Слоуну стало не по себе от такого разговора.

Тайсон с горечью произнес:

– Знаешь, если бы старик Штуцман по-прежнему был при исполнении служебных обязанностей, он бы отдал в мое распоряжение юридическую фирму корпорации для решения моих проблем.

Слоун позвал официанта, заказал сладкие булочки и кофе, Бен заказал яйца и апельсиновый сок. Неожиданно Тайсона поразила мысль о том, что он непонятно почему не переносит мужчин, предпочитающих на завтрак сладкие булочки.

Слоун потянулся за своим кейсом и вытащил сложенную в несколько раз газету, которую передал Тайсону буквально под столом.

Тайсон развернул ее и увидел «Америкэн инвестигейтор» не только с фотографией Марси, но и с недавно вышедшим приложением. Один из многочисленных заголовков гласил: «Господин президент, восторжествует ли справедливость?» Эта вопрошающая строчка на самом деле была хитрой уловкой, намекающей читателям газеты, что губернатор штата получил копию этого мусора на пороге Белого дома. Тайсон заметил заголовок еще одной статьи: «Друзья и любовники Марси рассказывают все». Он, не читая, сложил газету и вручил ее Слоуну.