Чтение онлайн

– Неужели ты принял меня за посланца нечистого?
– изумился странник.

Он покачал головой, не находя слов.

– Да завелся у нас тут Змей Огненный.

Может видал, он часто по небу летает. Он то и стянул сюда нечисть с все округи - мрачно пояснил Белояр.

– А главное, гад крылатый, гнездо себе свил, прям возле пути торгового. Всю торговлю на корню извел. Купцы чрез него такие убытки понесли, что уж второй год и носа не кажут. Да и простой люд...Редко кто появиться. А ты, странник, чего уж таить, сильно на нечисть смахиваешь. Явился под ночь.

Сразу после полета Змиева. Да песики мои тебя не тронули.

– Просто я люблю собак. А они это чуют и не видят во мне врага. Поэтому и не трогают - улыбнулся путник.

Белояр неопределенно хмыкнул.

– Любовь любовью, но дело свое собачки знают крепко. И никого, окромя меня не признают. Пока ты не появился. Ну да ладно, дело прошлое.

Он хлопнул рукой по столу, выскобленному до белизны, подводя итог.

– Садись, странник, вечерять будем, чем боги послали. А там уж и поговорим.

Белояр поднялся и шагнул к печи, видимо, желая удостовериться, что же именно послали боги.

Оказалось, объемистый чугунок с пшенной кашей.

Хозяин разложил ароматную, на молоке, пшенку поровну по двум мискам, выложил на стол резные деревянные ложки, пару луковиц, полкраюхи хлеба и небольшой жбан с квасом. И сев напротив, стал молча со вкусом есть.

Путник же перекрестился и, прошептав короткую молитву, тоже принялся за кашу. Белояр с интересом взглянул на него, но ничего не сказал.

Довольно долго в горнице царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лучин и стуком ложек.

Наконец, Белояр сыто вздохнул и, отодвинув опустевшую миску, развалился на широкой скамье.

Путник, не торопясь, также закончил трапезу.

– Ну что ж, странник. Рассказывай - довольно пророкотал хозяин, поудобнее устраиваясь на шкурах, покрывающих скамью. Под голову он примостил свернутую дерюжину.

– Что рассказывать?
– улыбнулся путник.

– Как тебя звать, кто ты есть такой, откуда да куда путь держишь. И вообще, что на Руси деется? А то живу тут, точно медведь в берлоге, словом не с кем перекинуться.

Путник, дыша улыбкой, ответил:

– Имя мое Георгий, добрый хозяин. И я христианский монах, а по Руси странствую уж пятый год.

– Монах христианский?
– проговорил Белояр задумчиво, приподнимаясь на локтях.
– Стал быть, верно, бают, будто князь Владимир в греческую веру оборотился?

– Басилевс Владимир не только сам принял Христа, но и восхотел окрестить всю Русь. А...

– Не бывать этому!
– резко оборвал монаха Белояр.
– Не дело это, покон старый в одночасье рушить, предавать веру отцов наших да чужому богу требы класть!

– Кончилось время старых богов, Белояр - мягко сказал Георгий.
– Рано или поздно Русь должна была принять новую веру. Это случилась сейчас. Мир рушиться для тебя, но дети твои будут считать Христа своим богом.

– Веру, как портянки, не меняют!
– зло бросил Белояр.
– Вера наша древняя, отцами да дедами нам заповедана и другой нам не надобно!

– Пришла пора меняться. Руси нужна новая сила и эту силу ей может дать лишь христианство.

– Силу?
– прищурился Белояр.
– Какая сила может быть у Христа? Его оболгали, а он молчал. Народ, который он учил, распял его, а он так и не воззвал к Отцу Своему. Так какая же может быть сила, если он смиренно умер на кресте, а его убийцы торжествовали? Ведь даже если он воскрес, все равно не отмстил им. Толи дело наши боги. Перун бы там никому спуску не дал. В хвост и гриву бы всех пропесочил. Гнал бы легионеров до Рима пинками.

– Но и после всех мучений Христос их любил. Их всех, смеющихся над ним, издевающихся, проклинающих и предающих его. Всех .Он любил их всех, не взирая на грехи и достоинства. Убийц, мытарей, блудниц, праведников. Людей. И он умер за них. Кровью и жизнью своей он искупил все грехи людские пред небом и друг другом, спас людей. Любовь - вот Сила Христа. Истинная, вселенская, всеобъемлющая Любовь, во имя которой Спаситель принес великую и последнюю жертву - себя!
– неожиданно горячо для себя самого ответил Георгий.

– Любовь, говоришь, монах?
– Белояр оскалился.
– Не для людей она, такая любовь. Мелки мы для нее, для вселенской то..И хуже всего те, кто идут с отголосками этой любви по миру, лезут, непрошеные, всем в душу. А поможет тебе эта любовь, ежели ты с тем же Змеем завтра столкнешься? "Отче наш" прочесть не успеешь, как он тебя схарчит. И не подавиться. Змей, он же скотина такая, ему, что монах, что купец, что богатырь, токмо на вкус и разница. Мигом все заповеди забудешь, лишь бы живым остаться. От страха зайца обгонишь. А, монаше?

– Нет - твердо ответил Георгий.
– Не забуду. И не побегу.

– Ха!
– грохнул Белояр.
– С чего это ты такой храбрый? Может, ты витязь могучий али чародей великий? Или на Христа на своего надеешься, думаешь, оборонит слугу своего смиренного?

– Нет. Бог помогает тем, кто сам себе помогает. В любом создании, даже в Змее, дремлет искра Божия. Частица огня и любви. И добрым словом можно возжечь эту искру в пламя.

– Словом? Змея?
– Белояр изумленно воззрился на Георгия.
– Да ты в своем ли уме..

– В своем - монах пристально посмотрел на хозяина.
– Я ведь говорю с тобой, Белый Яр.

Белояр поперхнулся зарождающимся смехом, улыбка медленно сползла с его лица, уступая место хищному оскалу.

– Вот оно что - зловеще протянул он, весь подобравшись.
– И давно тебе, отче, все ведомо?

– Да с самого начала - ответил Георгий, с любопытством глядя на Белояра. Тот напоминал монаху изготовившуюся к броску кобру.
– Неужто ты думаешь, что я бы тебя не узнал? Эти мороки для купцов да воев хороши. А я, как-никак, монах...

– Никак!
– рявкнул Белояр, вырастая до потолка и полыхая синими глазами.

– Шас от тебя, служитель Господа, ничего не останется. Ни рясы, ни молитвенника! Готовься, молись, пока можешь!

– Ты ведь не сделаешь этого - улыбнулся монах.

– Это еще почему?
– озадачился Белый Яр, складывая распахнутые было крылья.

– Сожру как поросенка. Делов то на полкуны.

– А ты не людоед - продолжая улыбаться, пояснил Георгий - Грабить грабил, убивал, было дело. Но чтоб есть кого-нибудь? Не было такого.