Чтение онлайн

Или же сталкивала вниз…

Когда Кагэро увидел, как человек срывается с каменной дорожки и летит вниз, ему захотелось сесть, обхватить голову руками и ничего не видеть. На короткий миг, прежде чем упасть в громадное свинцово-серое облако далеко внизу, у человека открывались глаза, и во взгляде разгоралось понимание. Этот короткий миг он проживал в мире Говорящих. Кто знает, что именно он видел в этот момент…

Некоторые дорожки обрывались. Когда человек шел к такому обрыву, сразу несколько Говорящих устремлялось к нему. Кагэро замечал на их лицах страх.

— Когда человек падает вниз, он умирает? — спросил Кагэро, когда они с Мудзюру пролетали мимо такого тупика.

— На самом деле никто никуда не падает. Умирает тело, а то, что ты сейчас видишь, — это сущности иного рода. Души, если хочешь. Так вот, душа умереть не в состоянии. Ее можно убить, но это трудно и чревато последствиями. Вот, смотри.

Он одним махом руки столкнул бредущую мимо «сущность» в пропасть, и та через пару секунд исчезла во мраке. Крик «Что ты делаешь?!» уже готов был сорваться с губ Кагэро, но рядом с ним вспыхнул свет — и душа побрела дальше. Та же душа. Она ступала неуверенно, неуклюже, но с каждый шагом ее походка наполнялась уверенностью и твердостью.

— Сейчас это ребенок, — сказал Мудзюру. — Но душа в нем та же самая.

— А он может вспомнить все, что с ним было раньше?

Мудзюру покачал головой.

— Только если это будет угодно нам.

— То есть, вы, получается…

— Не совсем. Скорее даже — нет.

Кагэро вздохнул.

— Мы можем где-нибудь отдохнуть?

— Да, конечно, пошли.

«Видимо, ходят в привычном смысле этого слова здесь только люди», — подумал Кагэро.

Вместе с Мудзюру они отыскали большую круглую площадку. Она висела над лабиринтом и была сделана уже не из камня, а из чего-то полупрозрачного. Кагэро с удовольствием растянулся на ее плоской поверхности. Несколько минут прошли в молчании, и лишь потом Кагэро заговорил. Он сгорал от любопытства.

— Мудзюру, скажи, почему другие Говорящие так пугаются, если человек идет к обрыву, а ты… с такой легкостью сбросил его вниз?

— Мне можно, я — убитый Говорящий. — Мудзюру не удержался от улыбки. А Кагэро будто кипятком обдало.

— Ты сволочь, — сказал он без всяких эмоций в голосе. — Самая настоящая сволочь. Ты использовал меня, чтобы получить какие-то привилегии! Заставил меня убить себя!

— Конечно. Ты и сам когда-нибудь так поступишь. А ты что думал, избавился от меня? — Мудзюру рассмеялся, но отнюдь не злорадно.

— А ты знаешь, что мне довелось испытать?

— Представляю. Но ведь теперь все это позади?

— Ничего не позади! — Кагэро вскочил к сжал кулаки. — Ничего не прошло! Я не могу так просто отбросить все это только потому, что ты кинул мне подачку!

— Брось, ты теперь равен нам. Большинству из нас. Кагэро, это та самая Истина, о которой я тебе говорил. Мы имеем власть в мире людей, но здесь мы ничто, мы грязь! Нас могут в любой момент растоптать и смешать с дерьмом! Но это лучше, чем быть человеком и быть грязью в том мире. Это гораздо лучше, чем всю жизнь ползать под ногами ублюдков — нас, Говорящих, уж ты мне поверь.

Кагэро сжал губы и посмотрел вдаль. Там стайки Говорящих носились над лабиринтом. Сердцем он чувствовал, что Мудзюру прав. Люди по-своему счастливы, они ничего не знают о своей судьбе. Не знают, что в любой момент жизнь может показать им свою обратную сторону — если этого захочет Говорящий. Но эти же Говорящие отводят их от обрыва…

— А что случается с Говорящим, который допустил смерть человека? — наконец спросил Кагэро.

— На первый раз ничего. Но если это случается какое-то количество раз, Говорящий уходит туда.

Он показал пальцем куда-то вверх.

— А что там?

— Там нет ничего. Там самая настоящая пустота. Для каждого Говорящего допустимое количество смертей свое, но в чем вся суть: он не знает этого количества. И никто не знает. Поэтому все так и боятся…

— Кто управляет вами? Боги?

На этот раз Мудзюру рассмеялся громко и заливисто, чем сильно обидел Кагэро.

— Забудь все приземленное и человеческое, Кагэро! — Он вытер слезы, выступившие на глазах. — Все, во что верят люди, — полная чепуха. Бред! Но на этом стоит вся империя. Мы могли бы вымести все предрассудки, но нам это ни к чему. Люди просто придумали еще один инструмент, с помощью которого ими можно манипулировать. — Он на миг умолк. — Над нами стоят совершенные силы. Они просты и примитивны, они не разумны. Это чистая энергия. Просто на каждый наш поступок у нее имеется вариант реакции. Она не может мыслить, она просто-напросто существует, и все. Теперь, Кагэро, ты должен включаться в работу. Для начала тебе нужно разделиться, так, чтобы одна твоя половина жила в мире людей, а другая — здесь. Тогда ты сможешь видеть все последствия своих действий… и вообще, это очень удобно.

— И как мне это сделать?

— Сам ты этого не сделаешь, невозможно. Это сделаю я.

Кагэро не успел и глазом моргнуть, как сильные руки вцепились в него. Вверху разгорелось очень яркое белое солнце, и у Кагэро померк разум от боли.

Он действительно чувствовал себя разорванным.

И невозможно описать это. Единого КАГЭРО больше не существовало. Он видел одновременно и серый мир Лабиринта, и цветной, но пустой мир людей.

Кагэро попытался встать, и это получилось не сразу, потому что ногами он чувствовал и твердость камня, и мягкость травы. А иногда он промахивался, соскальзывал одной ногой в пропасть — и трава становилась чертовски холодной.

Было утро, и только к полудню Кагэро смог более-менее сносно ходить. И научился разделять ощущения. «Каждый Говорящий делает это, — успокаивал он себя, когда нога ступала мимо камня и сердце ухало в холод, хотя та же нога стояла на твердой земле. — Надо только время, чтобы научиться, и все будет в порядке…» Конечно, когда-нибудь он научиться жить в двух мирах одновременно, но пока это случится… Для Кагэро все происходящее было настоящей пыткой. Он даже не мог отдохнуть, потому что совсем рядом брели люди, и очень многие из них упорно шли к обрывам. Наверное, где-то свирепствует война или болезни. В конце концов, Кагэро просто взлетел в воздух и стал парить над Лабиринтом, подобно остальным Говорящим. Это оказалось не так уж трудно.

…Он шел по узкой тропинке, больше похожей на звериную тропу. Ему снова не позволили жить спокойно, но теперь он уже и не хотел этого. Кагэро слишком привык к обману и странствиям, чтобы разом все это забыть. Конечно, его тянуло в дорогу, и усталость была скорее надуманной, чем реальной. И теперь он шел к людям. Теперь он видел мир с другой стороны — со стороны Лабиринта, и оттуда он выглядел вовсе не таким цветным и красивым. И Солнце не всегда было ярким, и листья не всегда зелеными. Часто земля начинала сочиться дымом, небо чернело, шел красный грязный дождь. Такие ураганы налетали внезапно и быстро уходили, но за это время очень много душ срывалось в пропасть.