Чтение онлайн

— Ладно, пусть так будет… — он вильнул взглядом, правда, выглядел при этом не очень довольным.

— Трофим Павлович, а что за спешка? — поинтересовался я. — Почему вы хотите уже сейчас назначить начальника отдела?

Он помолчал. Я видел, что он колеблется, но потом всё-таки решился.

— Потому, Виктор, что мне осталось куковать на этом посту месяц, — сказал он. — С первого июня меня переводят в управление по Украине, а у вас тут будет новый начальник, которому я хотел бы передать дела так, чтобы никто не подкопался.

Я мысленно порадовался за Чепака — его мечта о Киеве всё-таки сбылась.

— Думаю, ваш сменщик не обидится, если эту проблему вы оставите ему, — к тому же она будет меньшей из тех проблем, которые он получит после переезда в Сумы. — Там уже и отдел будет почти укомплектован, может, даже вы успеете утвердить. Месяц — большой срок.

— Да, большой, — согласился он. — Не то, что в прошлый раз…

Ага, помню — прямо из управления, в чем был. Впрочем, теперь он точно получит генеральские погоны. И, может, не забудет, кто ему помог их получить. Я почему-то был уверен, что решение в Киеве приняли после того смотра, а Семичастного с комиссией гоняли, чтобы на месте посмотрел, чья недоработка привела к смерти подозреваемого. Но бывший председатель КГБ СССР, видимо, доложил всё в нужном для Чепака ключе.

— А известно, кто вас заменит?

— Известно, конечно, не тайна. Полковник Петров, Юрий Владимирович, он в центральном аппарате служит, но опыта работы на земле у него маловато…

Мне это имя определенно было знакомо, причем именно мне, а не «моему» Виктору. Правда, вспомнил не сразу — пришлось серьезно напрячь извилины, но я справился. На волне популярности одного сериала про Чернобыльскую аварию мне довелось редактировать книгу на эту тему, и там приводился список следственной группы, которая была создана по горячим следам. Петров этой группе представлял управление КГБ по УССР, а запомнился он мне как раз именем и отчеством — вернее, их полным совпадением с именем-отчеством Андропова. Про его деловые качества в книге не было ни слова, а в интернете информации о нем — кот наплакал. Работал в КГБ с начала пятидесятых, служил в контрразведке, то есть во втором управлении, специализировался по транспорту. Когда случился Чернобыль, Петров был уже зампредседателя украинского Комитета, то есть сейчас его отправляли в областное управление набираться нужного опыта и стажа для нового карьерного скачка. Вряд ли он в Сумах надолго, но на мой век его точно хватит. Впрочем, в любом случае это те перемены, которые, скорее всего, к лучшему — теперь моим начальником будет не сомнительный диверсант Чепак, не сумевший расстаться с прежними привычками, а человек, имеющие некую «мохнатую руку» на самом верху республиканского комитета. «Рука», наверное, не всесильная, но её возможностей может быть достаточно, чтобы прикрыть от разных напастей полковника Петрова и некоего капитана Орехова.

Кроме всего прочего это означало, что игра полковника становилась максимально прозрачной. Запрет на разработку «заукраинцев» действует ровно месяц и означает, что Чепак хочет спокойно и без треволнений досидеть до переезда. Правда, если он подтвердит запрет и с нового места работы, придется унять желание перевернуть Украину вверх дном — вряд ли покровители Петрова одобрят такой перформанс со стороны его заместителя. [2]

* * *

От Чепака я уходил довольный жизнью. К тому же под самый конец разговора мне удалось вклинить информацию о матери «моего» Орехова и о том, что было бы неплохо поспособствовать её переезду в более комфортабельное и, главное, отдельное жилье. У областного управления КГБ, правда, собственных фондов не было, но у полковника за столько лет в Сумах накопилось достаточное количество должников во всяких горисполкомах и прочих обкомах, чтобы эта проблема была для него и не проблемой вовсе. Он обещал посодействовать.

Ещё меня радовали надвигающиеся выходные. Конечно, первого мая придется подежурить, но нас хотя бы не заставляли ходить колонной под красными транспарантами. Так что я надеялся на несколько дней отдыха от всех этих забот, а также думал, куда приложить свой умище. Но судьба всё решила за меня — у подъезда меня ждал, подпрыгивая от нетерпения, Сава, который сразу же кинулся ко мне.

— Сав, если ты пришел поздравить меня с днем рождения, то ты опоздал, оно у меня в феврале было, — сказал я по возможности грозно. — Что случилось-то?

Пришлось его и придержать малость, чтобы не получить объятия по полной программе. Сава несколько раз пытался что-то сказать, но его переполняли эмоции, и справился он лишь с третьей попытки.

— Меня в Киев берут! — выпалил он. — У тебя тот портвейн остался?

В целом, мне, конечно, было пофиг, куда его берут и зачем, но я понимал, что просто так отделаться от приятеля невозможно, а потому пригласил к себе. Правда, портвейн я забраковал, возбужденного Саву затащил на кухню, поставил чайник, сел перед ним за кухонный стол — одновременно вспомнив, что так я сидел перед полковником Чепаком и своим внезапно объявившимся отцом — и коротко бросил:

— Рассказывай.

Всё оказалось просто. Тот молдавский коллектив с юной Чепрагой сопровождал гитарист из «Смерички» Алексей, попавшийся под руку руководителю своего ВИА, когда для молдаван искали сопровождающего, который сумеет не потерять подопечных в глухих краях. Тот после концерта нашел Саву и записал его контакты, а вот теперь с ним вышел на связь сам Дутковский, который и предложил талантливому исполнителю народных песен вступить в свой ансамбль вторым гитаристом. Для Савы это было очень лестное предложение, хотя, в принципе, в украинских реалиях и сам переезд из Сум в Киев можно было трактовать как небывалый карьерный взлет.

Я немного подумал. Резоны у худрука «Смерички» для приглашения Савы были — в Киеве за репертуаром следят серьезные товарищи, которых очень сложно обвести вокруг пальца, и выдать «Сказку» за народную песню вряд ли получится. Но СССР пока к мировой конвенции по защите авторских прав не присоединился, так что все будут уверены, что это какой-то западный хит в русском переводе. Похожие случаи уже были — ещё в Москве я слышал «Толстого Карлсона» от «Поющих гитар», который в девичестве был песней «Yellow River» британской группы Christie. Кажется, наши ВИА перепевали и «Шизгару», и «Водки найду», ну а «Синий-синий иней» вообще превратился в самостоятельную песню — но это будет позже. [3]

И легализация таких переделок была простой до невозможности — к «народной» добавлялся оборот «в обработке такого-то и такого». Скорее всего, там будут стоять фамилии Савы и самого Дутковского, и приглашение никому неизвестного музыканта из Сум в ансамбль выглядело как банальная взятка за возможность поставить на песне фамилию худрука. Но это и к лучшему. Когда моего приятеля попрут из «Смерички» — я почему-то не сомневался в таком исходе, — он останется в числе авторов, которым будет капать копеечка за каждое исполнение песни. В целом, если удастся протащить украинским певунам ещё несколько таких «народных» композиций, последующая жизнь Савы будет очень кучерявой. Мне было не жалко — я вообще был готов напеть ему все песни «Круиза», которые помнил. Правда, позднее их творчество в стиле тяжелого металла сейчас будет слишком передовым, особенно для Украины с её «Червоной Рутой». Но у меня имелись на примете и другие группы.

Честно говоря, я не очень понимал, зачем я вбрасываю в обиход песни из будущего. Получать с этого дивиденды я не мог — нужно было совершить слишком много телодвижений, чтобы это стало хотя бы теоретически возможным, да и тогда был велик шанс, что меня просто обяжут переводить свои гонорары в какой-нибудь Фонд мира. И пусть я цели этого фонда поддерживал всей душой, но не готов был идти на различные жертвы ради такой странной цели. Сава же показал себя очень удобным каналом, который оказался в моем доступе совершенно случайно и не требовал никаких вложений. Наоборот — он был готов тратить своё время, чтобы послушать, что я ещё сыграю. Да, о нашей дружбе знают. Да, Сава засветился по полной программе, когда участвовал в нашей самодеятельности. Но я всегда мог отбояриться тем, что просто искал лучшие средства для выполнения поручения полковника Чепака, а играть на гитаре Сава всё-таки умел и делал это относительно профессионально.