Чтение онлайн

— Я давно говорил, что тебя сам Первопредок бережёт и тенью за тобой ходит, и ничего неправильного с тобой случиться не может, — насмешливо отмахнулся он. — Скажи лучше, как твоё самочувствие? Тебя вчера так накрыло на обряде, что мы всерьёз забеспокоились и за тебя, и за неё, а вы сегодня бегаете живчиками на зависть окружающим.

— Да. Самочувствие, — опомнился я. — Выгляни, попроси Вура организовать обед; это была очень хорошая идея. Если присоединишься, пусть на двоих несут.

Много времени отдача распоряжений не заняла, и Инварр-ар вернулся в кресло.

— Ты так и не ответил, как самочувствие?

— Ощущаю себя слабым, как новорожденный котёнок. Злит. Но не это главное; гораздо сильнее раздражает голова.

— Сочувствую, — искренне проговорил собеседник, кивая. — Очень хорошо тебя понимаю; когда в это время надо заниматься делами, хуже нет. Отдохнул бы хотя бы пару дней да развлёкся от души, бросить вожжи иногда тоже бывает полезно.

— Полагаешь, пары дней хватит, чтобы кончилось действие «крови»?

— Нет, но зато потом будет, что вспомнить, — расхохотался он, а я только неодобрительно скривился, но никак комментировать не стал. Мунар лучше всех прочих понимал мою проблему, поскольку сам через это прошёл: он тоже в своё время не мог оставить службу ради личной жизни, и я хорошо помнил, каких усилий ему стоило сосредоточиться на делах, особенно в первое время.

— А что такого необычного было на обряде? — я решил уточнить царапнувшее слух замечание.

— На тебя очень быстро и сильно подействовало зелье. Несколько минут ты простоял с блаженной улыбкой идиота, а потом просто перекинулся и своим ходом побежал догонять женщину. Никто из жриц и ухом не повёл, будто так и надо, а нам ничего не оставалось, кроме как последовать за тобой. Зара сказала, что сопровождающие Александру женщины даже покои покинуть не успели, когда ты появился. Задержись они по дороге на пару минут, и свой брак ты бы скреплял посреди замкового коридора.

— Я говорил, что проще было остаться в святилище, а кто-то поленился возиться с охраной, — проворчал я. — Ладно, под хвост вчерашние события, меня больше интересуют сегодняшние. Что-нибудь уже прояснилось?

— Быстрый какой. Что это тебе, блошиная охота? Работают лучшие специалисты, а результаты будут к вечеру. Но дело действительно с душком, если всё именно так, как мне описали. Я очень удивлён и восхищён, что ты не убил её на месте. Мало кто на твоём месте сдержался бы.

— Тут не меня надо благодарить, Александру, — скривился я. — Она… умудрилась меня остановить.

— Решительная женщина! — брови Мунара удивлённо взметнулись. — Или это последствия обряда, и на тебя так зелье действует?

— Скорее, просто очень умная, — я пожал плечами. — Ладно, если по этому делу ты мне ничего не можешь сказать, давай тогда займёмся другими. Что тут было в моё отсутствие, как у вас с Анамаром продвигается плановая чистка армейского командного состава, что ты можешь мне сказать по проблеме разбойников и случаям воровства на алмазном руднике?

— Что-что… лучше бы ты, как все нормальные оборотни, месяц в супружеской постели провёл, — недовольно проворчал Инварр-ар, но доклад по существу вопросов начал. И с перерывом на обед его даже сделал.

Запах еды оказал магическое воздействие — я даже о своей жене на какое-то время сумел забыть. А вот слова Муна на этом фоне почему-то не прошли мимо ушей. Вот что значит — своевременно пообедать!

Разбойники вообще-то не относились к компетенции Мунара, но сейчас проблема приобрела пугающий размах. С войны возвращались те, кто умел только воевать, и некоторые из них не хотели или не могли учиться мирной жизни.

А рудник… тоже, увы, понятно и объяснимо. Страна истощена войной, жители истощены войной, и некоторые, прежде не помышлявшие о преступлении как о способе решения своих проблем, сейчас дошли до грани. Преступность в последние годы вообще сильно выросла, и с этим тоже надо было что-то делать. Как и с разросшейся армией, напоминающей в финансовом смысле бездонный омут, и с неурожаями, требовавшими докупить недостающее у соседей, и ещё с сотней крупных и мелких напастей, разъедавших совсем недавно благополучную страну. Сейчас, когда появилась возможность расформировать большую часть армии и высвободить тем самым нужные ресурсы, всё это пока выглядело поправимым: очень вовремя мы спохватились.

Вступая в войну, Шидар явно не ожидал, что она так сильно затянется.

Императрица Александра Шаар-ан, Империя Руш, замок Варуш

Не хотелось это признавать, но я, кажется, здорово переоценила свои силы. От кабинета до покоев было недалеко, но через несколько шагов я начала здорово сомневаться в своей способности преодолеть этот путь. Голова закружилась, и пришлось привалиться к стене всего в нескольких метрах от приёмной, пережидая дурноту, чтобы не рухнуть посреди коридора.

Прикосновение к затылку прохладного полированного камня приободрило и прочистило голову. Попыталась высказаться гордость, утверждая, что обращаться за помощью — недостойно и вообще стыдно, но была быстро и невежливо заткнута. Потому что растянуться по дороге было ещё менее достойно, а не попросить помощи, когда она действительно объективно нужна — ещё и глупо.

Но когда я почти уже отклеилась от стены, чтобы ретироваться обратно в кабинет, меня отвлёк чужой смутно знакомый голос, прозвучавший совсем рядом. Голос был странный — высокий и хриплый, каркающий.

— Всё-таки, хороша, девка!

Вздрогнув от неожиданности, я распахнула глаза, дабы выяснить, кто это такой разговорчивый. Увиденное меня, мягко говоря, озадачило.

Рядом стояла старуха. Скрюченная, высохшая, древняя, маленького роста, со сморщенным лицом и крючковатым носом; она напоминала какую-то странную птицу, да ещё кажется давно и безнадёжно мёртвую. Длинные редкие седые волосы были разделены на пряди, часть которых была переплетена пёстрыми шнурками, а часть — прихотливо перехваченные нитками, и клоками свисали до талии, занавешивая женщину дымчато-серым паутинным покрывалом. Традиционный местный наряд, в устройстве которого я не стала разбираться сегодня утром, напоминал на ней старый саван, особенно — своим пыльно-белым цветом.

И только глаза — внимательные, ярко-жёлтые, звериные, — выбивались из остального образа. В них была властность, мудрость, но совсем не было старости.

— Кто вы? — решительно отстранившись от стены, спросила я. Старуха не спешила отвечать; восхищённо цокая языком, как будто на рынке приценивалась к приглянувшейся кобыле, она начала обходить меня по кругу, цепко придержав за локоть, когда я попыталась повернуться к ней лицом.

— А Владыка-то наш не промах, — противно ухмыльнулась она, принюхиваясь. — И страной управлять успевает, и жене ноги раздвигать не забывает!

— Какое ваше… — раздражённо начала я, очень жалея, что передо мной стоит такой ветхий музейный экспонат, и я не представляю, как можно её урезонить со скидкой на древность и субтильность. Первый приходящий в голову вариант «кулаком в ухо» можно было трактовать как преднамеренное убийство. Второй — пару забористых оборотов непечатного характера — встал поперёк горла: воспитание и поколения венценосных предков были категорически против.

— Молчи, девка, я говорю! — властно оборвала она. — И вообще, я тебе добра желаю, — вполне миролюбиво заключила старуха. — Не признала, беззубая? Ты из моих рук вчера чашу с кровью брала, жрица я. Ни тебе, ни мужчине твоему худого не сделаю, — сухая ладонь кандалами сомкнулась на моём запястье, и женщина потащила меня по коридору. Поскольку направление совпадало с нужным, а слабость почему-то отступила, я покорно поплелась следом. Во всяком случае, до императорских покоев нам по пути. — Шидар упрямый дурак, — проворчала она. — Неправильная война, гадкая, подлая. Хорошо, мальчишка умнее оказался, прекратил, тебя взял. Выйдет дело, чую — выйдет! Хорошее дело выйдет, ладное, — бормотала старуха, и я не особенно вслушивалась.