Чтение онлайн

А, во-вторых, мне не давали покоя слова этого степного отшельника. Нет, я и прежде неоднократно отмечала, что оборотни к нам гораздо ближе остальных разумных видов: это было очевидно, и отрицать это было глупо. Вопрос «почему так» посещал меня и прежде, и не только меня, и версий существовало множество, от смешных до очень логичных и от вполне мирных до откровенно злобных. Например, по одной из последних Первопредок раньше был домашним животным Триумвирата, после чего сбежал и, нахватавшись от хозяев всякого, сотворил оборотней. Частично по своему образу и подобию, а частично — содрав с людей. Наиболее разумной, впрочем, представлялась версия о том, что в древности мы были одним народом, а потом что-то случилось — и дороги разошлись. Сложнее всего в этой концепции было ответить на два вопроса: что именно случилось и какими мы всё-таки были в той древности?

Сейчас, в этой лачуге посреди бескрайней рушской степи, мне казалось, что ответ совсем рядом. Что он очевиден, надо только сложить два и два, и всё получится. Но за пару мгновений до того момента, как в моей голове всё-таки сложилась картинка, Руамар скомандовал отбой.

Прогонять хозяина с его лежанки мы не стали, вполне ограничившись соломенными тюфяками, уложенными в углу ещё одной постройки хлипкого вида, внутри которой имелся приличных размеров загон, сейчас пустующий. В загоне отчётливо пахло овцами; даже я поморщилась, а уж оборотней с их чуткими носами можно было только пожалеть.

— Как-то странно он пасёт овец, — высказалась я, когда хозяин ушёл, оставив нас в «ароматном» сумраке овчарни. — Я не большой специалист, но мне всегда казалось, что пастух должен сопровождать стадо. А я у него здесь даже лошади не видела. Может, он всё-таки не один живёт?

— Больше никем в доме не пахнет, — неуверенно усаживаясь на свой тюфяк, проговорила Уру.

— За овчиной трудно различить, но, по-моему, здесь есть собаки. В принципе, если собаки хорошо обученные, они сами могут пасти и охранять стадо; но всё равно это обычно делается под контролем пастуха, — задумчиво добавил Руамар. — Соглашусь, очень странный тип. Мне кажется, он не так прост, как хочет казаться, и я почти уверен, что он прекрасно понял, кто мы такие на самом деле.

— В любом случае, пешком по голой степи мы далеко не уйдём, особенно учитывая, что все устали, — пожав плечами, заметила я, с наслаждением наконец-то стягивая сапоги. Понимала, что к утру станет холодно, но отказать себе в этом маленьком удовольствии не могла: уж очень они мне надоели. Отвыкла я за последнее время от долгих переходов, увы. — Может, он просто бывший придворный, сбежавший сюда от суеты мира; история знает такие примеры. Предлагаю просто покараулить.

— Я посторожу, — тут же вызвалась Уру.

— Не выдумывай, — поморщился Руамар.

— Я могу не спать несколько суток, — упрямо возразила она.

— Полезный навык и достойное уважения умение. Но зачем? — возразил он. — Мы прекрасно можем полноценно разделить вахты. Александра, тебе когда проще?

— Проще сейчас немного поспать, так что не первую. Но разумнее именно её: обычно все неприятности случаются где-то после полуночи, а моё чутьё вашему здорово уступает.

— Ну, вот и решили, — спокойно резюмировал Император. — Ты покараулишь сейчас, потом разбудишь Уру, я возьму себе утреннюю.

— Но…

— Не обсуждается, — отрезал он, спокойно укладываясь на один из лежащих в ряд тюфяков. Недовольно морщась от необходимости ступать босиком по полу, я оттащила крайний лежак чуть в сторону, чтобы неосторожным движением не потревожить сон своих спутников. Часть вахты я намеревалась провести на нём в сидячем положении. Заснуть не боялась; у меня сроду никогда не получалось задремать сидя или, паче того, стоя.

— Я догадываюсь, почему Зара предпочла поругаться со старшей жрицей, но закончить свою карьеру, — пробурчала себе под нос Уру. Мы с Руамаром синхронно насмешливо фыркнули; кажется, начинает проявлять себя дурное влияние окружения, прежде она в подобном тоне не высказывалась.

— Двигайся ближе, я не кусаюсь. А ты так свалишься на пол, — через пару мгновений тяжело вздохнул мужчина.

— Но как можно…

— Уру, земля быстро остывает, и ночью будет холодно, — поддержала я, без труда поняв затруднения девушки. — А он тёплый, я проверяла. И когда спит — действительно не кусается, — не удержалась от ехидства. — Так проще сохранить тепло; неужели в твоё обучение не входили ночёвки в полевых условиях?

— Но это же…

— Спи, — не выдержав, тихо рыкнул Руамар, судя по сдавленному писку просто подвинув девчонку поближе.

— Такое в моё обучение точно не входило, — обиженно проворчала она, а я зажала себе ладонью рот, чтобы сдержать хихиканье.

Да, пожалуй, её можно было понять. Её наверняка больше готовили охранять объект, не способный в достаточной степени позаботиться о себе, а из нас с Руамаром получилась довольно странная императорская чета. Мне показалось, мужчина даже с радостью воспринял возможность вынырнуть из документов и ежедневной рутины и окунуться в атмосферу, в которой провёл большую часть сознательной жизни.

Я прекрасно понимала, какие чувства обуревали его в момент возвращения в Агару. Мне в схожей ситуации было легче; к тому моменту, как я покинула границу, война уже почти стихла, и вхождение в ритм мирной жизни произошло плавно. Ему же, наверное, пришлось здорово себя ломать. Там, в сотнях километров, продолжали гибнуть товарищи, там были враги, — совершенно понятные, очевидные, отделённые линией фронта, — там всё было гораздо проще. А в столице… вроде бы, кругом свои, но доверять нельзя никому. То есть, враги — вот они, рядом, но за ненавидящий или полный отвращения взгляд убить нельзя, нужно терпеть и искать доказательства. И отделять тех, кто только по мелочи гадит исподтишка, от тех, кто настойчиво пытается свернуть тебе шею.

Но всё равно, пара из нас получилась странная. Даже не по себе делалось, если вдуматься, насколько мы с ним похожи между собой и при этом далеки от долженствующих образов. Например, я очень любила и уважала отца — прекрасного человека, талантливого правителя и замечательного родителя, — но представить его в такой ситуации просто не могла. В отличие от нас с Алексом, он был бесконечно далёк от военно-походной жизни. Занимался фехтованием, но исключительно в порядке разминки, чтобы совсем уж не засидеться. Но вот так, чтобы он укладывал спать собственного телохранителя… А уж представить на собственном месте маму я вовсе не могла!

Оборотни быстро затихли. Некоторое время посидев на месте, я аккуратно обулась и, поднявшись с тюфяка, отправилась на обход, стараясь ступать бесшумно. Впрочем, обход — это громко сказано; за пределы сарая я высовываться не собиралась.

Дежурство моё прошло спокойно. Снаружи доносились какие-то звуки природы, — ночью в степи жизнь буквально кипела, — но больше ничего интересного или настораживающего вокруг не происходило. Да и в звуках этих было нечто умиротворяющее; крики птиц, голоса животных, один раз совсем рядом с овчарней пробежал кто-то довольно крупный и, кажется, копытный.