Чтение онлайн

Как только я услышала про церковь, шерсть моя сразу стала дыбом. Против участия в проекте людей верующих я никогда не возражала. Те же филантропки были очень набожными дамами и польза от них была немаленькая. И отец Кирилл был мне близок по духу и очень понятен. Но то отдельные люди. С ними можно выстроить нормальное сотрудничество. Но связываться с организацией? Тут меня не устраивало две вещи. Первая- церковь обязательно полезет в наш «монастырь» со своим уставом. Иначе и не будет. Вместо сотрудничества получим грызню и склоки. Но самое главное — Русская Православная Церковь, в том виде в котором она пребывала, меня совершенно не устраивала. Если она стелется под власть предержащих, то о чем с ней можно договариваться? Лучше уж сразу с властями напрямую говорить. Я ведь именно так и делаю. Но хрен с ним со своими властями! Она ведь и под зарубежные структуры стелется. Любое проявление непримиримости — и ей быстро заткнут рот. Сейчас все устаканилось, а ведь в конце двадцатого века по требованию нескольких комиссий «Священного Союза» отправляли в отставку и членов Священного Синода, и митрополитов, не говоря уже про епископов. А за что? За то что эти люди открыто осуждали те грехи, что осуждались обществом во все времена. А кто требовал отставки? Те люди, которые не имели к церкви совсем никакого отношения. И церковь утерлась! И так везде и всюду. Как я могу доверять организации приспособленцев? Именно это я и высказала в лицо отцу Кириллу. Тянуть с ответом он не стал.

— Правду говоришь ты о том, что церковь наша подвержена гонениям и вынуждена терпеть то, что раньше те стала бы терпеть ни в коем случае. Это приводит к тому, что люди уходят либо в секты, либо вообще впадают в безбожие. Это нисколько их не спасает, ибо нельзя уйти от мира сего, если ты его не можешь покинуть совсем. Нужно либо смириться с неизбежным, либо бороться.

Меня не удивили слова моего духовника о том, что его сложившийся на сегодняшний день порядок тоже не устраивает. Сидеть сложа руки он не собирается. Будучи борцом по своей натуре, он готов присоединиться к тем, кто тоже хочет вести борьбу с мерзостью этого мира. По его мнению, условия для этого теперь есть. Появились те, кто отвергает сатанинскую по сути своей мораль и готов вести людей не к погибели, а к богу. В этом плане проект «Гиперборея» просто находка для искренне верующих людей. В рамках этого проекта, можно сформировать диоцез, который будет независим от мнения чуждых христианству людей.

— Вы готовы идти на раскол? — удивилась я.

— Не на раскол, а на создание неподвластных влиянию слуг дьявола общин. Которые не побоятся открыто назвать белое — белым, а черное — черным.

Начинать он предлагал с малого: работы наставников. Это по его мысли могут быть не только священнослужители, но и миряне, должным образом подготовленные. Такие есть. Они являются неплохими педагогами и людьми всесторонне развитыми. Им нужно только позволить работать в рамках проекта.

Озвученное предложение мне честно говоря не понравилось. Очень не понравилось. Я понимаю, что отец Кирилл искренен со мной. Но кто поручится за его начальство? Если оно прогибается перед наднациональными структурами, то где гарантия, что оно в самый неподходящий момент не подведет нас?

— Нет отец Кирилл, пулемета я вам не дам. Не обижайтесь! Вам я верю, а вот вашему начальству у меня веры нет! Сами только что говорили мне про их нестойкость. Если церковь терпит вмешательство в свои дела сатанистов… В общем, верующим вход не закрыт. А отцы церкви должны сперва заслужить наше доверие.

Вот так и поговорили! Ссоры конечно не было, но расстались мы друг-другом недовольными. Хотя за совет я ему благодарна. Сделаю так, как он и советовал. Вот только церковь в это дело я впутывать не стану. Есть у меня человек, который прекрасно все организует. Поэтому, при первой же встрече с Бонифацией Ипатьевной, я ей изложила суть идеи и не стала скрывать от нее имя автора.

— Мария Ивановна! Но ведь это чудесно! Никогда бы не подумала, что до этого способен додуматься священнослужитель! Такой подход скорее свойственен нам, либералам!

— Но либералы до этого не додумались, — прервала я выражение восторга своего приора в юбке.

— Да, не додумались. Но мы способны не только оценить полезность чужой идеи, но и лучшим образом реализовать ее! — с некоторым вызовом ответила Бонифация, — кстати, это прекрасно можно совместить с задуманной нами компанией по популяризации русского эпоса.

— А что, у Алексеевой уже все готово?

— Давным-давно.

Речь шла об одном моем давнем капризе. В этом мире праздник Нового года не праздновали. И даже не знали о таком. Но Рождество все-таки праздником было. Праздничная елка конечно была, но называлась она не новогодней, а рождественской. Все это меня вполне устраивало. Но где же Дед Мороз со Снегурочкой? Народ не только про Космос не думал. Он еще и предания свои забыл. За год до этих событий, я побеседовала с Алексеевой на эту тему. Странно, но даже такая эрудированная женщина ничего не слышала про ту же самую Снегурочку. Хотя, чему тут удивляться? Островский в этом мире никого не заинтересовал своими «купеческими» пьесами и вынужден был перейти на водевили, о которых все забыли. А ведь у нас благодаря ему Россия вспомнила о Снегурочке. Мусоргский тут прославился, но совершенно не тем, чем у нас. Не возникла тут ни «Могучая кучка», ни то творчество, что потрясло всю Россию. Пар ушел в свисток! Господи боже мой! Зачем вы все жили? Почему скромный журналист делает работу за тех, кто ее делал в моем мире? Я благодарна Алексеевой за то, что она согласилась вернуть народу прошлое. Она, как примерная христианка сперва сомневалась, что стоит вытаскивать на свет «языческую мерзость». Пришлось ей напомнить о Византийском Возрождении. Византия тоже сперва настолько боялась «эллинской мерзости», что уничтожала шедевры Античного времени. Но в восьмом веке нашей эры, когда страсти улеглись, «эллинская мерзость» волшебным образом стала Эллинской славой. Это и создало славу самим христианам-ортодоксам, которые непонятно зачем начали просвещать впавшую в варварство Европу.

— Татьяна Сергеевна, ну почему вы думаете, что наша «языческая мерзость» менее поэтична, чем «мерзость эллинская»? Кто вам сказал, что воспоминания о своем прошлом не послужит к вящей славе вашей веры? — яростно убеждала я свою покровительницу год назад.

Прониклась Татьяна Сергеевна! Год она изучала все доступные источники. Зато какой результат! Первой его оценила по достоинству наша Бонифация. А оценив, начала готовить «шок по нашему». Вообще, я поражалась ее энергии. Бонифация могла делать десять дел одновременно, все дела доводить до конца и при этом только сил для новых дел набираться. К этим рожденственским праздникам у нее были готовы настолько яркие представления, что мне стало грустно. Ну почему в моем времени не оказалось столь яркой личности? Недавно она мне доложила о полной готовности к воистину Вселенскому зрелищу. Дворец в Великом Устюге и Терем в Костроме. Сотни Дедов Морозов и Снегурочек. Десятктки клипов, рассчитанных на ребятню и взрослых. А костюмированный балет на льду? Все подготовила! Везде успела!

Сейчас же, получив от меня новую задачу, она недолго думая, решила распространить это действо и на нордически стойких тевтонов.

— Мария Ивановна! Они клюнут на это! Какой там Санта Клаус! Мы им просто в мозги заложим, что ГУЛаг расположен на родине наших общих предков. Что тут правят иные чародеи и волшебницы, Я озадачу эту самую «Муттер» и они к Католическому Рождеству подготовят им целую программу про новые места. Сама собой не буду, если пришлая немчура в течении дня не решит, что они на самом деле не дойчи, а потомки гипербореев. Что их позвал в дорогу Зов Предков! Уверяю вас, что через месяц эти Михели будут запивать шнапс квасом, а их Гретхен будут печь пирожки с морошкой.

— Где вы морошку зимой найдете?

— Неважно! Захотят — купят! И чисто по-приколу будут белых медведей под балалайку на поводке водить!

— Бонифация! Остынь!

— Не верите? Бьюсь об заклад!

Мне очень хотелось надеяться на то, что все мои затеи меняют этот мир в лучшую сторону. Иногда про это узнаешь из самых необычных источников. Незадолго до наступления католического Рождества, либеральная пресса вдруг забилась в истерике. Почему? Да потому, что уменьшились поступления в государственный бюджет. На один процент меньше, чем это было год назад! И тенденция к сокращению доходов сохраняется! Что я в этом вижу хорошего? А вы посмотрите: за счет чего недобор? А это за счет снижения внутреннего потребления тех товаров, на которые налагался акцизный сбор. А такие товары весьма специфичны. Акцизные сборы брались с продажи табака, алкоголя и наркотиков. Получается, что их стали заметно меньше потреблять внутри самой Российской Империи. А почему я думаю, что в этом моя заслуга? Да потому, что «все так говорят». А кто такие эти «все»? Мои либеральные оппоненты. Именно они трубили на всех перекрестках о том, что именно я с помощью секты «мироновцнв», тайного Ордена ГТО и Мировой Закулисы, делаю все возможное для того, чтобы нанеся ущерб экономике страны, дестабилизировать в ней обстановку.

Странные здесь какие то либералы, если судить по набору применяемых ими штампов. Их лексикон скорее всего подошел бы отпетым черносотенцам из моего мира. Впрочем, Бонифация Ипатьевна уверялпа меня, что либеральной эта публика является лишь по названию, а не по сути своей.

— Мы, российские либералы, всегда выступали против вмешательства государства в частную жизнь нашего обывателя. Я например стою за полный суверенитет семьи. Никто не имеет права указывать хозяйке, как нужно готовить щи.

— Бонни, вы умеете готовить щи?

— Еще нет, но я этому учусь, — слегка смутившись ответила мне она и продолжила:

— Я например не одобряю вмешательства Департамента Социальной Службы в процесс воспитания наших детей. Какое дело нашим «эсэсовцам» до того, что у мальчика «фонарь» под глазом? Мальчишки сами между собой прекрасно разберутся! А уж считать деньги в чужом кармане, это вообще безнравственно!

Насчет счета денег в чужом кармане, наша Бонни была права. Либеральная или как настаивала Бонифация, псевдолиберальная общественность считать деньги в чужом кармане умела.