Чтение онлайн

Алана ждут только к чаю, но Белла решает подождать. Когда он входит, то целует ее в щеку и несколько мгновений неловко держит за руку. Он смотрит искоса, совсем как Патрик.

— Знаешь, мы без тебя тут скучали.

Она смущенно кивает.

— Какая прекрасная картина. Они очень рады, это видно. Хорошо, что ты ее привезла. Это правильно. Спасибо.

Она уже забыла это чувство, когда ощущаешь себя частью семьи. Насколько легче общаться с чужими родственниками. Роуз забыла разморозить отбивные к ужину, поэтому Белла вызывается приготовить еду, собрав волшебную смесь из всего, что находит в холодильнике. Потом Софи решает сделать сабайон[30] ,и они вдвоем стоят около плиты, перебрасываясь шуточками и по очереди взбивая его, пока у них не устают руки. Сладкая золотистая пена разливается по бокалам, и они ужинают в торжественном молчании, как будто соблюдая какой-то древний ритуал.

Роуз и слышать не хочет об ее отъезде поздно вечером. Белла, должно быть, совсем выбилась из сил. Постель все равно уже приготовлена. Они просто не могут отпустить ее так поздно. Не может быть и речи.

— Но у меня с собой ничего нет...

Для нее находится чистая ночная рубашка и новая зубная щетка. В виде исключения она позволяет, чтобы вокруг нее хлопотали.

После завтрака Джозеф обходит вместе с ней сад, на него производят впечатление ее знания, когда она восхищается растениями, упоминая их названия. Она пропускает их листья сквозь пальцы, вспоминает названия, запахи: тимьян, мелисса лимонная, розмарин. Rosmarinus officinalis .Ах, розмарин.

— Я рад, что ты приехала. Не думаю, что для тебя это было легко.

— Мне гораздо лучше, чем было.

Джозеф откашливается и наклоняется над растением, чтобы оборвать засохший лист.

— Ты ведь не вышла бы за него?

Белла молчит, затем встречается с ним взглядом.

— Ничего. — Он засовывает руки поглубже в карманы. — Пожалуй, я давно уже догадался, только Роуз не знает. Она думает, что вы просто были очень молоды и поступали, как вся современная молодежь.

— Простите меня...

— Тебе незачем извиняться. Нельзя обманывать себя, когда речь идет о чувствах, верно?

— Наверное, в этом есть доля истины.

Он обнимает ее за плечи.

— И чего же ты не приезжала?

Она кивает ему в плечо.

— Я не могла. Я чувствовала себя обманщицей. Я думала, что вы меня возненавидите.

Он тихонько говорит что-то утешительное, покачивая головой.

Джозеф провожает ее до машины, зовет всех попрощаться.

— Надеюсь, ты найдешь его, — спокойно говорит он ей, — своего единственного.

32

— Белла, этот наряд слишком хорош для тебя. Я хочу такой же.

Вив провела кончиками пальцев по рукаву вишневого костюма. Белла беспокоилась, что она будет выглядеть слишком уж нарядно, особенно когда она приехала и увидела одного из художников в зеленых джинсах и в чем-то, что она про себя обозвала «мультимедийный жилет». Это была вещь, которая могла бы быть интересной, будь она в рамке, но выглядела довольно смешно на человеке. К счастью, Дональд Макинтайр был в безупречно отутюженном костюме и щегольском красно-черном шелковом галстуке, а Фиона, его помощница, в прелестном маленьком черном платье. Оба искренне хвалят наряд Беллы, Фиона при этом бросает косой взгляд на Мистера Дурацкий Жилет.

— Ты выглядишь великолепно, — говорит Вив. — Я боялась, что ты наденешь блузу художника. Конечно, с этим жилетом тебе не сравниться — у тебя нет таких шикарных заплаток. Повернись-ка.

Белла подчиняется, и юбка мягко струится по ногам.

— Ты, должно быть, решила пожить на широкую ногу. В Оксфаме[31] такого не достанешь.

— Это от Алессандры. От мамы.

Вив поднимает брови, но от комментариев тактично воздерживается.

— Наверное, для меня и на самом деле слишком роскошно.

Белла оглядывает себя.

— Глупости. Это именно то, что тебе нужно.

Ник восхищенно присвистывает и целует ее в щеку.

— Ну, показывай свое искюйство.— Он делает такой жест, как будто вытирает нос рукавом.

Она подводит их к своему разделу выставки и указывает на две картины в окне.

— Мне кажется, этот очень похож на Уилла, — говорит Вив. — Не то чтобы совсем его лицо, но что-то есть в его позе, в том, как он стоит. Черт, да ты хорошопишешь. И зачем ты валяла дурака все эти годы, когда ты просто гений? Ну, по крайней мере, ты развязалась с этим твоим «Скротум дизайном»?

— Ш-ш-ш. — Белла кивнула в сторону Селин.

— А где же гордые родители? — спрашивает Джейн, ее подруга из Лондона.

— Их нет.

— Ой, я, кажется, влезла не в свое дело, прости.

— Ты ведь приглашалаих, а, Белла? — встревает Вив и смотрит на Беллу, сузив глаза.

— Я приготовила им приглашение. — Белла берет еще одно канапе. — Но до сегодняшнего утра все забывала отправить...

— Ну, конечно, забывала. Бессовестная, не морщи свой нос — так ты похожа на поросенка. Они бы с удовольствием приехали. Ну, ты сама себя наказала, они бы что-нибудь купили.

_____

Это должен быть один из лучших вечеров в ее жизни. И почти все так и есть. Вокруг нее хорошие друзья. Ее работы выставлены в лучшей частной галерее города, их хвалят. Приятное возбуждение охватывает ее. Люди осыпают ее комплиментами, которые с трудом доходят до ее сознания. Она скептически относится к ним, они скатываются с нее, как вода с клеенки. Они просто вежливы Они считают необходимым сказать что-то приятное. Они слишком много выпили.Она улыбается, благодарит, подшучивает над собой, стараясь не чувствовать себя слишком довольной.

Но она думает только об Уилле. Она рада, что его портрет выставлен в окне, лицом к улице, и ей не приходится все время натыкаться на него взглядом, когда она оглядывает зал. Белла все думает о том, как ему понравился бы этот вечер, что бы он сказал: его бы рассмешил вон тот человек, который рассматривает ее работы, почти уткнувшись в них носом. Она представляет себе, как Уилл касался бы ее рукой, проходя мимо нее, как он небрежно убирал бы волосы с ее лица. Ему понравился бы Доналд Макинтайр с его сухим юмором и острым умом. Здесь была куча канапе и много других закусок. Уилл любил еду на палочках. («Разве тебе не нравится слово gourjons ?Оно такое пухлое,как твои руки», — поддразнивал он ее. «Они совсем не пухлые», — шутливо отбивалась она от него. «Пухлые, пухлые», — настаивал он, покусывая их.)

— Подпиши мне, пожалуйста, картину на обратной стороне, Белла, — говорит Селин, — а то на ней только инициалы.

Селин купила картину. Потратила деньги (и довольно много) на картину, написанную Беллой, человеком, которого она знала. Как можно воспринимать всерьез работу человека, с которым ты каждый день споришь, ссориться из-за шоколадного печенья и у которого занимаешь «Тампаксы»?

— Но они такие дорогие, не надо было покупать их здесь. Ведь цены устанавливает галерея, а у них такие высокие комиссионные. Я должна написать для тебя что-нибудь другое.