Чтение онлайн

Кто ничего не знает, тому и ошибаться не в чем.

Чем старше я становлюсь, тем больше я не доверяю известной фразе, гласящей, что мудрость приходит с годами.

Если бы в один прекрасный день природа захотела открыть нам свои тайны и мы увидели бы воочию, каковы те средства, которыми она пользуется для своих движений, то, боже правый, какие ошибки, какие заблуждения мы обнаружили бы в нашей жалкой науке! Берусь утверждать, что ни в одном из своих заявлений она не оказалась бы права. Поистине, единственное, что я сколько-нибудь знаю, — это то, что я полнейший невежда во всем.

Следует по крайней мере учиться на своих ошибках.

Даже самая неутомимая человеческая мысль впадает иногда в дремоту!

Мои земляки перигорцы очень метко называют таких ученых мужей — lettreferits (окниженные), вроде того как по-французски сказали бы lettre — ferus, то есть те, кого наука как бы оглушила, стукнув по черепу.

Тот, кто вещает истину, может быть таким же дураком, как и тот, кто городит вздор…

Мозг, хорошо устроенный, стоит больше, чем мозг, хорошо наполненный.

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

У кого тощее тело, тот напяливает на себя много одежек; у кого скудная мысль, тот раздувает ее словами.

Почему человек, которому нечего сказать, не молчит?

Мне кажется дорогой, что головы даже самых великих людей тупеют, когда они соберутся вместе, и что там, где больше всего мудрецов, меньше всего мудрости.

Парижский университет — старший сын французских королей и даже очень старый: ему больше девятисот лет; поэтому он иной раз заговаривается.

…природа, по-видимому, мудро позаботилась, чтобы человеческие глупости были преходящими, книги же увековечивают их. Дураку следовало довольствоваться уже и тем, что он надоел всем своим современникам, а он хочет досаждать еще и грядущим поколениям; он хочет, чтобы его глупость торжествовала над забвением… он хочет, чтобы потомство было осведомлено о том, что он жил на свете и чтобы оно вовеки не забыло, что он был дурак.

Невежда имеет большое преимущество перед человеком образованным: он всегда доволен собою.

Если вы хотите забыть что-нибудь немедленно, запишите, что вы должны это запомнить.

Сомневаться во всем, верить всему — два решения, одинаково удобные: и то и другое избавляют нас от необходимости размышлять.

Поиски гелия напоминают мне поиски очков, которые старый профессор ищет на ковре, на столе, под газетами и находит, наконец, у себя на носу.

Чистая математика — это такой предмет, где мы не знаем, о чем мы говорим, и не знаем, истинно ли то, что мы говорим.

Безнадежнее, невыносимее всего гордость глупца, который открыл что-нибудь новое; он уже считает, что во вселенной нечего уж больше открывать.

Ничто так не отвлекает ученых, как преждевременное открытие.

Удовольствие исследователя: задирать юбки природе.

Рассеянность — последствие слишком сильного мышления или полного отсутствия его; следовательно, быть рассеянным имеют право только гении и кретины.

Разум — это всадник, которого легко высадить из седла.

Когда на свет появляется истинный гений, то узнать его можно хотя бы потому, что все тупоголовые соединяются в борьбе против него.

Лживых историков следовало бы казнить, как фальшивомонетчиков.

«Почему, когда я проигрываю, я волнуюсь, а вы нет, разве вы так равнодушны к игре?»

«Нисколько, но кто бы из нас ни проиграл, один из королей получает мат, и это радует мое республиканское сердце».

Персик был когда-то горьким миндалем, а цветная капуста — это обычная капуста, получившая позднее высшее образование.

Кошка, раз усевшаяся на горячую плиту, больше не будет садиться на горячую плиту. И на холодную тоже.

Первое открытие всегда заключается в том, что есть вещи, которые стоит открывать.

Тот, кто не способен учиться, принимается учить.

Кто-то спросил однажды, как можно разыскать Гудийра (изобретателя вулканизации резины). Ему ответили: «Если вы увидите человека в резиновом пальто, резиновых ботинках, резиновом цилиндре и с резиновым кошельком в кармане, а в резиновом кошельке ни одного цента, то можете не сомневаться — это Гудийр».

Они [специалисты] так умны и опытны, что в точности знают, почему нельзя сделать того-то и того-то; они видят пределы и препятствия. Поэтому я никогда не беру на службу чистокровного специалиста. Если бы я хотел убить конкурентов нечестными средствами, я предоставил бы им полчища специалистов. Получив массу хороших советов, мои конкуренты не могли бы приступить к работе.