Чтение онлайн

Лейтенант стоял как ужаленный, ошпаренный, припорошенный, неграмонтый, расстрелянный. Единственная мысль, которя заклинила в голове и не хотела вообще каким-либо образом обрабатываться была одна — «За что?»

Было также очень понятно, что в описанном выше пространственно-человеческом образовании причинность вызова и это ваше «За что?» — вещи не всегда коррелирующие между собой, то есть не совпадающие. То есть сначала расстреляют, отрубят голову, повесят, а потом уже, лет так через 50 (в лучшем случае — обычно же через 250-300) начинаются поиски причин, поводов, оправданий herovyh времен и правителей… Ну и так далее…

Лейтенант стал топтаться и кружиться на месте как пришибленная муха на подоконнике. В голове заработал телеграфный аппарат, который выдавал на ленте одно единственное слово «…Pizdec…pizdec…pizdec…».

Подбежавший солдатик — посыльный — передал, что начальник службы режима приказал дожидаться его вот в этой курилке… Лейтенант послушно-отрешенно сел в курилке. А мимо на построение шли веселые лейтенанты, его друзья, старшие офицеры — у них продолжалась своя жизнь, они будут осваивать космос, устраивать соревнование с американами, «Буран»—«Шаттл»… Кто кого… А я… А я… Эх… А меня сейчас увезут… Будут допрашивать… Сошлют в тайгу на лесоповал… Там заболею и умру… Или нет! Какой там заболею! Меня расстреляют при попытке к бегству… Да! Я организую побег… Уже пройду половину тайги, уже доберусь до родных мест, и тут… И тут…

И тут в курилку вошел капитан. Режимщик. Небольшого росточка, лысоватый, мятый и какой-то усталый…

Лейтенант стремительно встал, оправил форму одежды и срывающимся голосом представился — «…по Вашему приказанию прибыл…»… Готов стать к стенке…

— Значит так, лейтенант… Я перевожусь на новое место службы… ТЫ назначаешься на мою должность… Вопросы есть?

Телеграфный аппарат на очередном слове стал работать с пробелами «…P-i-i-z-z-d-e-e-c…».

Эшелон с заключенными ушел в направлении Нижнего Тагила так и не дождавшись лейтенанта… На площадке последнего вагона конвойный равнодушно так покуривал, посмеиваясь, и трепал бодрого пса… В глазах пса, который так и не дождался лейтенанта, виделось — «Ну-ну… мы еще за тобой приедем… когда-нибудь…».

— Ну чего молчишь? Заклинило? Не бзди — работа отличная… Спирта будет — море… С гражданскими будешь общаться… со всякими корреспондентами… с космонавтами… Ну?

— А-а-а… э-э-э… т-то вот… меня этому не учили… Я — инженер… вроде бы…

— Короче… вопрос решен… Мы посидели тут, подумали — все. Завтра принимаешь дела… Пока…

Лейтенант долго еще сидел в курилке, пропуская через себя продукцию ленинградской табачной фабрики имени Урицкого (чекиста, кстати говоря…) и размышлял о превратности судьбы, философских категориях, причинно-следственных связях и прочей ерунде, которая приходит в голову вышедшему из боя живому…

Прием-передача дел заняли недели две. За это время был принят КАБИНЕТ!!! с КОНДИЦИОНЕРОМ!!! На втором этаже штаба, где были кабинеты командира части, начальника штаба, замполита, секретная часть, партком. То есть места — крайне редко посещаемые кем-либо. В добровольном порядке.

Лейтенант с персональным кондиционером — это было круто! Это сильнее , чем черная «Волга» у какого-нибудь секретаря райкома… И покруче, чем портрет Дзержинского в кабинете рядового чекиста… Да…

Лейтенант начитался руководящих документов — приказов Министра Обороны, Инструкций, Положений и прочих бумажек разной степени секретности, как мог систематизировал, сформулировал, подготовился и — «к приему дожности готов…»

То есть нужно было прибыть в кабинет начальника штаба части и доложить — «такой-то должность сдал, такой-то должность принял. Замечания и недостатки такие-то» .

Начальником штаба части на тот момент была очень колоритная личность. Звали ее — Аюша Аполлонович Багинов. Это был явно пережиток кадрированной части. То есть на эту должность назначали номинально — ну чтобы не пустовала, ну печать части ставить куда скажут, ну это… что там еще… ну того самого… да…

Старшие офицеры за глаза а иногда и прямо — называли Багинова «оленеводом». Дело в том, что другим словом его действительно было сложно назвать. Какая-то неопределяемая нация зауральского местоположения — между бурятом и эскимосом, соответствующая монгольско-степная походка, фуражка — как ни надень, а все не то… Как стал военным — загадка века, как дошел до подполковника — загадка тысячелетия… Но как бы то ни было — мужик был забавный, незлой, из разряда — ну поставили меня сюда, ну и чего теперь делать? Повседневное официальное обращение к нему — «СОЮЗ АПОЛЛОНОВИЧ».

Вот приблизительная стенограмма (хорошо сказал!) из кабинета начальника штаба части:

— Разрешите? Союз Аполлоныч, капитан… Должность помощника начальника штаба части по режиму — сдал. Лейтенант… Должность принял…

— И-и-и-и… Eb tvoj. Ты Eb tvoj… Куда? Eb tvoj…

— Я же перевожусь…

— Да?-а?-а? Eb tvoj… Ni huja sebe …

— Я же вам докладывал… полгода уже… каждый день… и приказ уже подписан… и Вы уже его подписали… Ну вообщем — вот лейтенант… а я пошел… До свидания, СОЮЗ АПОЛЛОНЫЧ!

— А-а-а-а … Ну давай, пока… Eb tvoj… А ты кто? Eb tvoj…

— Я — Ваш новый помощник по режиму… Вроде бы…

— Да?-а?-а? Eb tvoj… Ну и какое у тебя фамилие? И вообще — na huj ты мне нужен? Eb tvoj…

— Ну… режим секретности… это… поддерживать… Наверное…

— Да?-а?-а?… Ну ладно… давай… поддерживай… А какое у тебя фамилие?

— Лейтенант …

— Да?-а?-а? Ну ладно… Ну иди… Кстати, лейтенант, через две недели — пуск «Энергии»… Ты… это… в степи будешь… оцепление всякое… Eb tvoj…

Лейтенант (с этого момента и далее — «Режимщик») приступил к исполнению обязанностей. От начальника штаба большего было не добиться, потому подготовка оцепления, карты-схемы и прочие мероприятия режимщик стал разрабатывать самостоятельно. Был установлен контакт с режимщиками дивизии, полигона, чекистами всех доступных уровней — и завертелось…

Весьма занимательным мероприятем было определение мест сосредоточения групп прочесывания на местности. И вообще — любые мероприятия, связанные с привязкой к местности. Дело в том, что топографическая карта района космодрома представляет собой по большей части бумагу белого цвета. Такая вот насыщенная ориентирами местность.Карты составлялись топографами давно, никаких ныне имеющихся географических и антропогенных объектов на них нанесено не было. Была только «сетка». Любая карта имеет так называемую сетку, квадраты. В оперативаном отделе управления наиболее продвинутые офицеры нанесли на карту старты и прочие объекты бурановского компекса интуитивно. Примерно, «плюс-минус». А дальше — просто. Циркулем рисуются особо опасные, опасные, запретные и прочие другие зоны. Жирно так, красиво рисуются с нанесением всяких хитрых цифр-параметров. Для вывешивания на всяких докладах, Госкомиссиях и прочих мероприятиях.

На вопрос молодого и глупого лейтенанта — а где же ставить людей — обычно отвечалось:

— Ну вот тут и ставь, — при этом тыкалось пальцем в ПЕРЕСЕЧЕНИЕ линий сетки. То есть в бесконечной степи предлагалось отыскать пересечение линий сетки. Или меридиана с параллелью, что примерно одно и то же… Вообщем, было понятно, что красивые круги на картах — это для кабинетов и плакатов, в степи же придется действовать по наитию. Короче, лейтенант, ты давай, не умничай тут, тут тебе не степь, тут штаб управления. Иди и как хочешь, так и действуй. Пржевальский, твою мать…

«Энергию» пускали с пл. 250. Старт-стенд. Командовали там гражданские. Но они занимались преимущественно пусковыми мероприятиями, а не степью и прочими эвакуациями. А потому, получив задачу на «зачистку» своего сектора, режимщик организовал несколько подвижных команд на машинах, набрал толковых лейтенантов и солдатиков из части, проинструктировал как только смог… И — с богом!

Перед таким сильным событием для оперативного-тактического осмотра и облета местности был выделен вертолет. Лейтенант — само собой — напросился полетать. Тем более, что желающих особенно то и не было. Кроме одного поджарого, опытного капитана.