Чтение онлайн

Пространная редакция:

На Москве кони рьжут. Звенит слава руская по всей земли Руской. Трубы трубят на Коломне. В бубны бьют в Серпохове. Стоят стязи у Дону у великогона брези. Звонят колоколы вечныа в Великом Новегороде. Стоят люди новгородцы у святой Софеи, а рькучи: «Уже нам, братие, на пособе великому князю Дмитрию Ивановичю не поспеть»(И1) {л. 216 об.}.

На Москве кони ржут. Звенит слава по всей земли Руской. В трубы трубят на Коломне. В бубны бьют в Серпугове. Стоят стязи у Дунаю великого на брезе. Звонят в колоколы вечныя в Великом Новегороде. Стоят мужи навгородцкие у Софеи премудрые, а ркут тако: «Уже нам, брате, не поспеть на посопь к великому князю Дмитрею Ивановичю»[В ркп.: Ивано.] (У) {л. 173 об. — 174}.

Кони ирзуть на Москве. Трубы трубят у Серпугове. Бубны бубнят но Коламне. Звинит слава по всей земли Руской. Чудно стези стояти у великого Дону на берези. Звонят вечныя колоколы у Великом Новегороде. Стоят мужи новгородцы у святое Софеи, рекут так: «Уже нам, брате, не поспети на пособ государю нашему великому князю Дмитрию Ивановичу и брату его князю Володимеру Андреевичу» (С) {л. 37 об.}.

Фрагмент сходно изложен в обеих редакциях. Однако фраза «звенит слава по всей земли Руской» логичнее помещена в Краткой редакции: слава могла звенеть только после того, как уже протрубили трубы и забили бубны, т. е. после начала сборов в поход. Стройнее в Краткой редакции и ряд городов. Он как бы расходится кругами от центра Русского государства, где собиралось в поход воинство: сначала упоминается Москва, затем Коломна и Серпухов. Слава русского оружия гремит по всей Русской земле, татарские стяги стоят на Дону, а в Новгороде все еще звонят в колокола.[Возражая против подобного истолкования «стягов», О. В. Творогов ссылается на то, что эпитет «чудно» употребляется «обычно с положительным значением» (Творогов. «Слово» и «Задонщина». С. 320). Но у И. И. Срезневского можно найти «чудный» в значении «чуждый» (XI в.) и выражение «содомьскымь чудьныим огньмь» отнюдь не с положительным значением (Срезневский. Материалы. Т. 3. Стб. 1550). «Хоругвь» также необязательно означала снаряжение русского воинства. Ср.: «хоругьв» адова (XI в.) (Там же. Стб. 1388).] В изводе Ундольского эта стройность нарушена: за Москвой помещена Русская земля, за нею Коломна, а всю цепь городов замыкает Серпухов.

В поэтической форме автор К-Б передает рассказ о походе русских войск к Дону. Выйдя из Москвы, они двинулись к Коломне, оттуда 20 августа повернули по направлению к Серпухову и у устья Лопасни 24 августа перешли через Оку. 8 сентября произошла переправа через Дон и Куликовская битва.[Тихомиров М. Н. Куликовская битва 1380 г.//Повести. С. 365–366.]

В словах «стоят стязи у Дону у великого на брези» В. П. Адрианова-Перетц усматривает вторичность Задонщины: Дон якобы здесь не на месте, так как «описываются еще лишь сборы войска».[Адрианова-Перетц. «Слово» и «Задонщина». С. 140; Лихачев. Черты подражательности «Задонщины». С. 96; Творогов. «Слово» и «Задонщина». С. 320.] Но она исходит при этом из текста Пространной редакции памятника. Поэтический замысел Задонщины по К-Б ясен: татарские стяги достигли уже берегов Дона, а в Новгороде еще звонят в вечевые колокола.[Адрианова-Перетц. «Слово» и «Задонщина». С. 140; Лихачев. Черты подражательности «Задонщины». С. 96; Творогов. «Слово» и «Задонщина». С. 320.] Именно поэтому новгородцы и говорят: «Уже намь… Дмитрею Ивановичю на пособь не поспети» (К-Б).[В тексте «чюдно стязи стоять у Дону великого» речь идет не о русских войсках, как думала В. П. Адрианова-Перетц, а о татарских. Об этом прямо говорится дальше: «татарове… стоять межю Доном и Днепром». Это соответствует и Летописной повести: «Мамай ста за Доном… и стоя 3 недели» (Повести. С. 31).]

Слова «пашутся хоригови берчати» (К-Б), отсутствующие в списках Пространной редакции, хотя и имеют соответствие в Сказании («хоругви, аки жыви, пашутся»),[Повести. С. 62.] мы не считаем вставкой, ибо глагол «пахать» использован в Краткой редакции и еще один раз (см. в фрагменте № 12 «пашють синие молньи»). К тому же стяги, хоругви и калантыри образуют один образный ряд. Возводит к архетипу Задонщины этот текст и Р. О. Якобсон.[Jakobson. Sofonija’s Tale. P. 30.]

Упоминание о «колоколах вечных» в Краткой Задонщине датирует этот памятник временем во всяком случае до падения Великого Новгорода, т. е. до января 1478 г., когда было установлено, что вечевому колоколу отныне в Новгороде не быть. В фрагменте интересно стремление автора объяснить, почему новгородцы не участвовали в Куликовской битве: они якобы узнали о продвижении войск Мамая слишком поздно. Это объяснение (отсутствующее в Сказании) говорит о проновгородских симпатиях автора Краткой редакции Задонщины.

Фрагмент № 8. Обращение воевод к Дмитрию Донскому. Обращение Дмитрия Донского к князьям.

Краткая редакция:

Тогды, аки орли, слетоишсясо всея полунощныя страны. То ти не орли слетошася, съехалися все князи русскыя к великому киязю Дмитрию Ивановичю па пособь, а ркучи так: «Господине князь великый, уже погании татаровена поля на наши наступають, а вотчину нашю у нас отнимають, стоятмежю Дономь и Днепромь, на рице на Мече.[В ркп: Чече {см. также: Салмина М. А. «На риц на Чеч» в «Задонщине»//ТОДРЛ. Л., 1981. Т. 36. С. 231–233}.] И мы, господине, поидемь за быструю реку Дон, укупимъземлямь диво, старым повесть, а младымь память».

Тако рече князь великый Дмитрие Ивановичсвоей братии русскимь княземь: « Братьецамоя милая, русские князи, гнездо есмябыли едино князя великаго Ивана Данильевичя. Досюды есмя были, брате, никуды неизобижены, ни соколу, ни ястребу, ни белу креча-ту, ни тому псу поганому Мамаю» {К-Б, л. 123 об. — 124 об.}.

Пространная редакция:

И как слово изговаривая, уже бо, яко орлы слетешася, и выехали посадникы из Великого Новагорода 70000 к великому князю Дмитрию Ивановичю и брату его князю Владимеру Ондреевичю на пособек славъному граду Москве. То те сьехалися вси князи руския к великому князю Дмитрию Ивановичюи брату его князю Владимеру Ондреевичю, а рькучиим таково слово: «У Дону стоят татарове поганыи, Мамай, на речкына Мечи, хотят брести и живот свой предати нашей славе».

И рече князь Дмитрей Иванович: «Пойдем тамо, укупимживоту славу, старым повесть, а молодым память, а храбрых плечев испытаем, а рьку Дон кровью прольем за земълю Рускую и за веру крестьяньскую».

И речеим князь великый Дмитрей Иванович: «Братия и князи руския, гнездо есмявеликого князя Владимеры Киевъскаго. Ни в обиди есмя были ни кречету, ни черному ворону, ни поганому Мамаю» (И1) {л. 216 об. — 217}.

И как слово изговаривают, уже аки орли слетешася. То ти были не орли слетешася, выехали посадники из Великого Нова-города, 7000 войска к великому князю Дмитрею Ивановичю и к брату его князю Владимеру Андреевичю.

К славному граду Москве съехалися вси князи руские, а ркут[В ркп: ркук.] таково слово: «У Дуная стоят татаровя поганые и Момай царь на реки на Мечи, межу Чюровым и Михайловым, брести хотят, а предати живот свой нашей славе».

И рекше князь великий Дмитрей Иванович: «Брате, князь Владимер Андреевич, поедем тамо, укупим животу своему славы, а старым повесть, а молодым на память, а храбрых своих испытаем, а реку Дон кровью прольем за землю за Рускую и за веру крестьяньскую».

И рекше им князь великий Дмитрей Иванович: «Братия и князи руские, гнездо есмя были великого князя Владимера Киевскаго, не в обиде есми были по рожению ни ястребу, ни кречату, ни черному ворону, ни поганому сему Момаю» (У) {л. 174–175 об.}.

Як тые слова измовили, а уже как орли слетишася, выехали посадники все из Великого Новогорода 70000 кованыя рати к великому Дмитрею Ивановичу, ко брату его князю Володимеру Андреевичу на пособ ко славному граду Москве. У Дону великого стоят татарове поганый, царь Мамой, на реце Мечне, межи Чудовым и Михайловым, хотят брести к нам и предати живот свой на смерть нашей славе.

И рече князь великий Дмитрий Иваноч (так в ркп.—А. 3.) брату своему князю Володимеру Андреевичу: «Пойдем, брате, тамо искупим животом славы, учинит имам диво, старим повесть, а младым паметь за землю Рускую и за веру християнскую».

И рече князь Дмитрей Иванович брату своему: «Князи есмо[В ркп: емо.] рускии, гнездо есмо[В ркп: емо.] князя Володимера киевского, руского царя. Доселя есмо были не обижены ни от кого, ни ястребу, ни соколу, ни белоозерскому кречету,[В ркп: иречету.] ни тому ж псу поганому царю Момаю» (С) {л. 37 об.}.

Текст Пространной Задонщины о выезде 70 000 новгородцев (в С — «кованыя рати»)[Слова «кованыа рати» см. в Сказании (Повести. С. 155).] явно позднего происхождения (в К-Б его нет): новгородцы в Куликовской битве не участвовали.[Mazon. Le Slovo. P. 22; Тихомиров М. Н. Куликовская битва 1380 г. С. 357. См. также: La Zadon's'cina. P. IV; Kr"alik. S. 119–120. В последнее время С. Н. Азбелев высказывает мысль о том, что новгородцы могли участвовать в Куликовской битве (Азбелев C. H. 1) Младшие летописи Новгорода о Куликовской битве//Проблемы истории феодальной России. Л., 1971. С. 110–117; 2) Сказание о помощи новгородцев Дмитрию Донскому//Русский фольклор. Л., 1972. Т. 13. С. 77—102). Однако его наблюдения построены на поздних летописных преданиях и фольклорных источниках. Доказательной силы они не имеют.] Он взят из Сказания о Мамаевом побоище.[ «И выехали посадники из Великого Новагорода, а с ними 7000 к великому князю на помоч» (Повести. С. 86. Ср. с. 134).] Следы вставочного характера текста Пространной редакции в данном случае обнаружить легко. Слова «то ти… съехалися все князи русскыя» естественны в Краткой редакции, содержащей эпическое сопоставление русских князей с орлами («то ти не орли слетошася, съехалися все князи русскыя»). В Пространной редакции, благодаря вставке, с орлами сравниваются уже новгородские посадники, поэтому слова «то те сьехалися вси князи руския» оказались стилистически не связанными со всем текстом.