Чтение онлайн

Не турове рано возрули на поли Куликове,[В ркп.: кове.] возрули воеводы силныя, бояре великаго князя Дмитрея Ивановича, вой и князя белоозерстии, побитыи и посеченыи от паганых татар: Федор Семенович, Ондрей Серкизович, Михайло Иванович, Семен Михайлович, Микула Васильевич, Тимофей Волуеч, иная многа дружина у Дона на березе лежит побита и постреляна (С) {л. 40}.

Речи Пересвета и Осляби, а также картина боя (фрагменты № 17 и 18) в К-Б предшествуют перечню погибших воевод, и это естественно: Ослябя предсказывает гибель своего сына Якова, упоминаемого ниже.[Ю. К. Бегунов считает, что Андрей Ослябя принял позднее постриг с именем «Иродион» (Бегунов Ю. К. Об исторической основе… С. 504). Это ошибка. Андрей Ослябя и во время Куликовской битвы был монахом. Он с тем же именем фигурирует как боярин митрополита Киприана в 1483 г. (АФЗХ. М., 1951. Ч. 1. № 1. С. 24). Посланный в Царьград чернец Родион Ослебятин, бывший любутский боярин, был просто родичем Андрея (ПСРЛ. М.; Л., 1963. Т. 28. С. 88; Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.; Л., 1947. Т. 1. С. 416–417).] Этот порядок нарушен в списке И1 и сходных: здесь перечень погибших (фрагмент № 19) дан ранее предсказания Осляби и картины поля боя (т. е. непосредственно перед фрагментом № 17).

Совершенно аморфны рассуждения Р. П. Дмитриевой, отстаивающей первоначальность композиции списков Пространной редакции. Так, она считает, что «эпизод о Пересвете и Ослябе не связан с окружающим его текстом, поэтому он мог быть помещен и до перечисления убитых и после».[Дмитриева. Взаимоотношение списков. С. 256. Критику по адресу Р. П. Дмитриевой см. также: Kr"alik. S. 108.] Отнюдь нет. Эпизод — органическая часть текста К-Б, где Яков Ослебятин и Пересвет упомянуты среди погибших воинов. Да и вообще разговор Пересвета и Осляби мог состояться только до того, как произошла битва и стали известны имена убитых. Для того чтобы согласовать перечень и предсказание (перемещенное теперь после перечня погибших на Куликовом поле), составитель Пространной Задонщины связал их с картиной поля боя (фрагмент № 18), изъял Якова и Пересвета из числа погибших и заменил список убитых новым, который основан на Никоновской летописи.

Пространная редакция:Федор Семеновичь, Семен Михайлович, Микула Васильевич, Тимофей Волуевич (Так У, И1 после Федора Семеновича. — А. 3.) Ондрей Серкизович, Михайло (Так С, И1 Микула.—А. 3.) Иванович {Реконструкция. См. ниже. С. 447} — ПСРЛ. Т. II. С. 65:…Феодор Семенович… Семен Михайлович, Микула Васильевич… Андрей Серкизов, Тимофей Васильевич Волуй Окатьевич, Михайло Бренко…

В списках Пространной редакции порядок погибших воевод сбивчив. Но он без труда восстанавливается по перечню воевод в фрагменте № 15, где он устойчив для всех трех текстов (И1, У, С) и совпадает в своей основе с фрагментом № 19. В архетипе Пространной Задонщины Тимофей Валуевич должен идти перед Андреем Серкизовичем, а вместо «Микула» надо читать «Михаил». Наиболее близок к первоначальному порядок воевод в списке У (там после Семена Михайловича только пропущен Микула Васильевич).

Список погибших Никоновской летописи восходит к летописной повести о Куликовской битве.[Повести. С. 37.] Источник его ясен — это синодик Успенского собора (в митрополичьей канцелярии, где велась летопись, этот синодик был хорошо известен). С синодиком сходен и состав погибших, и порядок их упоминания («Дмитрею Манастыреву… князю Феодору Белозерскому и сыну его Ивану… Симеону Михайловичу, Никуле Васильевичу, Тимофею Васильевичу {на полях: Валуеву. — А. 3.),[В примечаниях к изданию Задонщины В. Ф. Ржига говорил, что в пергаменном синодике на полях приписано «Валуевичу» (Повести. С. 224). Это ошибка. В синодике — «Валуеву».] Андрею Ивановичу Серкизову, Михаилу Ивановичу и другому Михаилу Ивановичу, Лву Ивановичу, Семену Мелику»).[Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до конца XV века / Под ред. М. Н. Тихомирова. М… 1960. С. 524–526.] В конце списка погибших Летописной повести есть прямо ссылка на синодик: «их же имена написаны в книгах животных; зде же токмо написах князей и бояр старейших, воевод, а прочих оставих множества ради».[ПСРЛ. Т. 28. С. 82, 245; Т. 27. С. 75.] Не мог ли этот синодик явиться также источником Задонщины? Сомнительно. Дело в том, что с Никоновской летописью в Пространной Задонщине совпадает и состав погибших воевод, и их порядок. Список Пространной Задонщины восходит именно к Никоновской летописи, где в перечне погибших упоминается «князь Феодор Семенович», а не к Летописной повести, где этого князя нет.[Князь Федор Семенович упоминается в Сказании о Мамаевом побоище среди убитых в другом контексте, откуда его имя и перенесено было в список погибших на поле боя составителем Киприановской редакции Сказания, помещенной в Никоновской летописи.] Отсутствует «Феодор Семенович» и в синодике, и в списке К-Б. Все это подтверждает мысль о том, что Задонщина основана на Никоновской летописи, а не на синодике. Использовав Летописную повесть о Мамаевом побоище со списком погибших воевод, основанным на синодике, автор Сказания по Киприановский редакции (Никоновской летописи) включил в список ряд имен, в числе которых были Федор Семенович, Андрей Шуба и Тарас Шатнев. Если бы составители летописи и Задонщины пользовались этим синодиком независимо друг от друга, то в Задонщине можно было бы ожидать и других имен из синодика, которые не попали в летопись. Однако этого нет. Да и вообще представить себе, что Рязанец в конце XIV в. пользовался текстом митрополичьего синодика, весьма затруднительно. Практика рассылки синодиков на места известна в XVI в., но чтобы подобное было в XIV в., нам неизвестно. К тому же местные синодики не сохранили следов поминаний, восходящих к тексту синодика Успенского собора.

Отсутствие имени князя Федора Семеновича в Летописной повести, синодике и К-Б не случайно: такого князя на Куликовом поле вовсе не было.[Бегунов Ю. К. Об исторической основе… С. 493–494.] Тогда если считать список К-Б позднейшим сокращением, то придется допустить, что его составитель лучше, чем современники, знал об отсутствии среди погибших в Куликовской битве князя Федора. Удивительная осведомленность!

Список погибших в К-Б первичен (хотя в согласовании имен допущена ошибка);[В реконструкции текста принимаем чтение Я. Фрчека («Феодор Романович Белозерский и сын его князь Иван»). Р. О. Якобсон объясняет ошибку в перечне К-Б зависимостью от формулы синодика: «помянут… Федора Романовича» (Jakobson. Sofonija’s Tale. P. 31). Сходно C. H. Азбелев считает, что упоминание в ином падеже белозерских князей и Микулы Васильевича «вставлено, вероятно, на основании Синодика» (Азбелев. Текстологические приемы. С. 174). Речь, конечно, не должна идти о синодике убиенных в 1380 г., а о формуле синодика вообще, т. е. списке типа «се аз» (см.: Kr"alik. S. 141–148). По Р. П. Дмитриевой, составитель К-Б «корректировал» список убитых, известный ему по протографу на основании синодика (Дмитриева. Взаимоотношение списков. С. 260). Но именно вторая часть К-Б как раз и не совпадает с Пространной Задонщиной.] в нем указаны некоторые лица, неизвестные летописям, однако, вероятно, участники битвы (Федор Мемко, Иван Сано).[А. А. Шахматов предлагает расшифровать: Федор Малик и Иван Александрович (Шахматов. Отзыв. С. 184).] Да и предваряющая список погибших фраза в И1 и сходных несет груз приписок. Так, дополнение «побежены у Дону великого» к «возрыкающим турам» не имеет никакого отношения. Выражение «великий Дон» характерно для составителя Пространной редакции. Внесено в нее также дополнение «воеводы великого князя и князи белозерстии», и дважды употреблено слово «посечени».[М. А. Салмина допускает влияние Летописной повести на список погибших и «плач жен» (Салмина М. А. «Летописная повесть» о Куликовской битве и «Задонщина» // «Слово» и памятники. С. 382–383). Вопрос о влиянии Летописной повести на Краткую редакцию Задонщины оставляем открытым ввиду того, что текстологического материала для его решения в нашем распоряжении недостаточно.]

Фрагмент № 20. Плач вдов погибших воинов.

Краткая редакция:

Тогда же восплакашасягорко жены болярынипо своих осподарех в красне градеМоскве. Восплачется жена Микулина Мария, а ркучитаково слово: « Доне, Доне, быстрыйДоне, прошел еси землю Половецкую, пробил ecuберези харалужныя,[В ркп.: хараужныя.] прилелей моего Микулу Васильевичи…». Восплачется женаИванова Федосия: «Уже наша слава пониче в славне городе Москве» {К-Б, л. 128–128 об.}.

Пространная редакция:

Въспели бяше птицы жалостные песни, вси въсплакалисякнегини[В ркп.: кне.] и болярыниизбьенных, воеводины жены, Микулина женаВасильевича да МарьяДмитриева рано плакашася у Москвыу брега на забралах, а ркучи: «Доне, Доне, быстраярека, прирыла ecuгоры каменныя, течеши в землю Половецкую[В ркп.: повецкую.]. Прилилей моегогосударя к мне, МикулуВасильевича».

Тимофеева женаВолуевича Федосьятако[В ркп.: так.] плакася, а ркучи: « Ужевеселье пониче в славне гради Москве, уже не вижу своего государя Тимофея Волуевича в животе». Да Ондреева жена Марья да Михайлова Оксенья рано плакашася: «Се уже нам обема солнце померкне на славне гради Москве. Припахнули к нам от быстрого Донуполоняныа вести, носящу великую беду. Выседоша удальцы з боръзых коней на судное место на поле Куликове».

А уже диво кличет под саблями татарскыми (И1) {л. 220 об. — 221}.

И воспели бяше птицы жалостные песни, восплакашася вси княгини и боярыни и вси воеводские жены о избиенных. Микулина жена Васильевича Федосья да Дмитреева жена Марья рано плакаша, у Москвы града на забралах стоя, а ркут тако: «Доне, Доне, быстрая река, прорыла еси ты каменные горы и течеши в землю Половецкую. Прилелей моего господина Микулу Васильевича ко мне». А Марья про сьвоего господина то же рекла.

А Тимофеева жена Волуевича тако же плакахуся и рече тако: «Се уже веселие мое пониче во славном граде Москве, и уже не ви<жу>[В ркп. стерта и вырезана часть текста.] своего государя Тимофе<я Вол>уевича, в животе нету». А Ондреева жена Марья да Михайлова жена Оксинья рано плакашася: «Се уже обемя нам солнце померкло в славном граде Москве. Примахнули к ним от быстрого Дону поломянные вести, носяше великую беду и сседша удальцы з добрых коней на суженое место на поле Кулико<в>е[В ркп.: Куликое.] на речки Напряде» (У) {л. 184–185 об.}.

Воспели птицы жалосными песнями, восплакали кнегини и боярыни избиенных мужей. Микулина жена Марья рано плакаше у Москве града но заборолех, а рекучы так: «Доне, Доне, быстрая река, прорыла есть каменья горы, течешы в землю Половецкую, прилелей моего господаря ко мне Микулу Васильевича».

Тимохвеева жена Настасья тако ж плакашеся рано, а рекучы: «Ужо веселие мое пониче у славъном городе Москве. Уже государя моего Тимохвея в животе не вижу». Андреева жена Марья да Михайлава жена Оксинья рано ж плакашеся: «Уже нам солнце померкло во славном граде Москве. Припахнули нам от быстрого Дону поломяныя вести, носяше великую беду, мужей нашых раты прибили. Изседоша удалцы из борздых коней на судное место на поли Куликове, положыли головы своя от святыя Божыя церкви за православъную веру християнскую и за господаря великаго князя Дмитрия Ивановича и брата его князя Володимера Андреевича».

Вжо, брате, диво кличет под шаблею татарскою, а тым богатырем слава и честь и вечная[В ркп.: вечя.] память от бога милость (С) {л. 40 об. — 41}.

Плачи — один из ярких элементов русских повестей XIV–XV вв. Хорошо известен, например, плач княгини Евдокии над мертвым Дмитрием Ивановичем (Житие Дмитрия Донского),428 плач Ингваря Ингваревича по убитым братьям из Повести о разорении Рязани.

Плачи вдов погибших воинов в Пространной Задонщине резко отличаются от К-Б.[Некоторые мотивы плачей взяты из фрагмента № 21 К-Б.] Прежде всего они искусственно оторваны рассказом о Пересвете и Ослябе от текста о гибели мужей, по которым плачут их вдовы. Число плачей увеличено, а имена вдов изменены в соответствии с новым списком погибших. Так, в списке появились Тимофей Волуевич, Андрей Серкизович и Михайло Иванович — одновременно их жены помещены среди плачущих. Причем если Федосия в К-Б была вдовою неясного Ивана, то здесь она стала вдовою Тимофея Волуевича (в отчестве Тимофея допущена неточность — у Тимофея Волуя отцом был Василий). В плачах И1 и сходных заметны стилистические повторения (дважды употреблено выражение «в славном граде Москве», восходящее к К-Б).