Чтение онлайн

Вызывает недоумение и то, как обращается сам Святослав к другим князьям.[А. Г. Кузьмину неясно, «кто обращается к князьям: автор поэмы или киевский князь» (Кузьмин. Ипатьевская летопись. С. 86). Конечно, автор Слова от имени Святослава.] Так, для него Рюрик и Давыд — «господина», Ярослав — «господин». Ничего подобного в летописях нет. Там обращения строго нормированы, но это — «брате», «отче», «сыну». Словом же «господин» выражалась только прямая зависимость. Так, например, в 1179 г. обращались новгородцы к Мстиславу Ростиславичу[ПСРЛ. Т. 2. Стб. 610.] и Владимир Ярославич к своему дяде («отче господине, удержи Галичь подо мною»)[ПСРЛ. Т. 2. Стб. 667. Под 1180 г. этот термин вложен в уста рязанских князей Всеволода и Владимира Глебовичей, причем он характеризует их зависимость от владимирского князя Всеволода Юрьевича «ты — господин, ты — отец» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 387).]. Д. С. Лихачев прав, что термин «господин» отразил «рост власти феодального класса под стоящими ниже его по лестнице феодального подчинения князьями».[Лихачев Д. С. Общественно-политические идеи «Слова о полку Игореве»//ТОДРЛ. М.; Л., 1951. Т. 8. С. 25.] Но если так, то Святослав, стоящий, в представлении автора Песни, на иерархической лестнице князей во всяком случае выше Ярослава, не мог обращаться к нему как к «господину».

В отличие от летописца, автор Слова основным своим героем избирает не князей, а Русскую землю. Еще А. И. Никифоров обратил внимание на неконкретность и схематичность многих характеристик князей, выраженных главным образом устно-поэтическими штампами.[Никифоров. Слово. С. 795–796.] Это во многом определяется и жанром Слова, и его идейным содержанием, и, наконец, тем, что в распоряжении автора произведения не было никакого другого достоверного исторического материала, кроме летописей.

Если в Задонщине очень строго соблюдается феодальный этикет, то в Слове этого нет. Всеволод вообще не называется князем, а герой похода Игорь именуется князем только 9 раз из 27.[Соловьев А. В. Автор «Задонщины» и его политические идеи//ТОДРЛ. М.; Л., 1958. Т. 14. С. 194.] По этой манере Слово приближается к рассказу 1185 г. Ипатьевской летописи, где Игорь (как обычно в летописях) упоминается и без княжеского титула, и даже без отчества. В Слове упоминается, по подсчетам А. В. Соловьева, около 40 князей. Основная часть их происходила из семьи Ольговичей и Мономашичей, т. е. чернигово-северских и отчасти князей полоцких.[Соловьев. Политический кругозор. С. 100.] Интерес автора к Чернигову и Полоцку будет особенно ощутим, если сравнить Слово с традицией киевского или владимирского летописания, в которой Олег Святославич и Всеслав Полоцкий выступают отнюдь не героями, а сеятелями усобиц и раздоров.

Но мы можем говорить только об интересе автора Слова к событиям в том или ином районе Русской земли, а отнюдь не о том, что он был дружинником какого-нибудь князя, как это принято в литературе (в последнее время дружинником склонны считать автора Слова о полку Игореве Д. С. Лихачев[Лихачев. Исторический и политический кругозор. С. 51. Ср. также: Назаревский А. А. Автор «Слова о полку Игореве» и его общественно-политические взгляды // Науковi записки. Фiлологiчний збiрник [Ки"iв. держ. ун-та]. Ки"iв, 1951. Т. 10, вып. 3. № 3. С. 195–212.] и Б. А. Рыбаков[Рыбаков. Русские летописцы. С. 398. {Б. А. Рыбаков на той же странице оговаривает, что автор Слова «был не простым воином, а принадлежал к старшей дружине, т. е. к боярству». Ученый атрибутировал Слово боярину-летописцу Петру Бориславичу. См.: Рыбаков Б. А. Петр Бориславич…}]). Еще В. Ф. Ржига верно заметил, что «мысль об авторе „Слова“ как дружиннике чьем бы то ни было — Игоря или Святослава или Ярослава Галицкого должна быть решительно отвергнута». В. Ф. Ржига считал, что невозможно объяснить, как чей бы то ни было дружинник смог «идейно занять такую позицию, которая объяснима только как междукняжеская».[Ржига В. Ф. «Слово о полку Игореве» как поэтический памятник Киевской феодальной Руси XII века//Слово о полку Игореве/Ред. древнерус. текста и перевод С. Шамбинаго и В. Ржиги; Переводы С. Шервинского и Г. Шторма; Статьи и коммент. В. Ржиги и С. Шамбинаго; Ред. и вступ. статья В. Невского. М.; Л.: Academia, 1934. С. 157–158; Ср. также в статье: Розанов И. Н. Русское книжное стихотворство от начала письменности до Ломоносова // Вирши: Силлабическая поэзия XVII XVIII веков. Л., 1935. С. 19. Мысль о том, что автор Слова мог принадлежать к коллективу музыкантов, выступавших в киевском дворце, В. Ф. Ржига развивал в более поздней статье (Ржи-га В. Ф. Несколько мыслей по вопросу об авторе «Слова о полку Игореве»//ИОЛ Я. 1952. Т. 11, вып. 5. С. 428–438). В <опубликованной посмертно> работе В. Ф. Ржиги также говорится о том, что автор Слова «стоял на позициях киевского веча своего времени» (Ржига В. Ф. Автор «Слова о полку Игореве» и его время // АЕ за 1961 г. М., 1962. С. 15).] Ссылаясь на скандинавскую поэзию скальдов, В. Ф. Ржига выдвигал мысль о том, что автор Слова был придворным княжеским поэтом.[См. также: Лихачев Д. С. Каким был автор «Слова о полку Игореве»?//ТОДРЛ. СПб., 1993. Т. 48. С. 26–30.]

Против гипотезы о дружинном происхождении Слова говорит и сравнительно незначительное внимание его создателя к ратным подвигам князей (о других воинах вовсе ничего нет), и слабое знание древнерусского вооружения.

Причудливые звучные сочетания «мечи харалужные», «ляцкие сулицы»,[Очень интересно соображение А. Ф. Грабского о том, что автор Слова «не сообщает ни о каких сортах оружия, ни о польском, ни о литовском, ни об аварском». Говоря о «сулицах ляцких», автор Слова, по мнению Грабского, мог иметь в виду то, что победы княжичами одержаны при поддержке поляков. Grabski A. F. Uwagi о «Zlotych szlomach i sulicach lackich» w «Slowie o wyprawie Igora»//Slavia Orientalis. 1959. Ro'c. 7. N 4. S. 51–59.] «латинские шеломы», «литовские шеломы», «сребряное стружие» совершенно отсутствуют в летописях и других источниках. А они отлично знают различные виды вооружения князей и простых воинов. Афоризм из Моления Даниила Заточника (XIII в.) — «Не оперив стрелы, прямо не стрелити» точно передает свойство лука и стрел.[Слово Даниила Заточника по редакциям XII и XIII вв. и их переделкам / Приготовил к печати H. Н. Зарубин. Л., 1932. С. 68. На это обстоятельство мое внимание обратил А. Ф. Медведев.] Автор Слова был далек от знакомства с вооружением русских воинов XII в.[Об изготовлении оружия на Руси см.: Колчин Б. А. Черная металлургия и металлообработка в Древней Руси//Материалы и исследования по археологии СССР. М., 1953. № 32. С. 130.] С другой стороны, в Слове нигде не проскальзывает детального знания видов и свойств боевого и защитного вооружения.

Иногда он прямо заблуждается, давая краткую характеристику тому или иному оружию. Так, в Слове «копиа поютъ на Дунай».[Д. С. Лихачев разрывает этот текст: «Копиа поют. На Дунай Ярославнынъ глас слышитъ» (Слово-1950. С. 26). Такая конструкция противоречит стилистическим особенностям памятника (ср.: «трубы трубять въ Новград», «саблямъ потручяти… на рц на Каял», «брата разлучиста на брез быстрой Каялы»),] Но А. В. Арциховский справедливо пишет, что «копье на Руси предназначалось не для метания, а для удара».[Арциховский А. В. Русское оружие X–XIII вв.//Доклады и сообщения исторического факультета МГУ. М., 1946. Вып. 4. С. 11; Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. М.; Л., 1966. Вып. 11. С. 22.] Метательные орудия назывались «сулицами».[Поэтому когда «Б. В. Сапунов дал справку о том, что в Ленинграде, в Эрмитаже имеются метательные копья Древней Руси» (Обсуждение одной концепции. С. 139), то он имел в виду сулицы, а не копья. Б. А. Рыбаков пишет: «Копья никогда и не стали метательным оружием» (Рыбаков, Кузьмина, Филин. Старые мысли. С. 160). Диаметрально противоположное мнение высказал А. В. Соловьев: «Длинные копья всегда были метательным оружием» (Соловьев А. В. Копья поют//Publications of the Modern Humanities Research Association. 1970. Vol. 2. P. 224). Речь идет не об этом, а о том, что метательные копья на Руси назывались «сулицами». И единственный (весьма сомнительный) случай упоминания о «копьях» как метательном орудии относится только к 1281 г. («начаша побадыватися копьи» — Ипатьевская летопись//ПСРЛ. Т. 2. Стб. 886).] Следовательно, прав В. Б. Вилинбахов, говоривший, что «поющие копья» Слова являются «позднейшим вымыслом».[Обсуждение одной концепции. С. 138.] Д. С. Лихачев считает, что приведенная выше фраза в Слове «как бы оборвана, а возможно, и искажена».[Лихачев Д. С. Устные истоки художественной системы «Слова о полку Игореве» // Слово. Сб.-1950. С. 76. [В последнем своем объяснительном переводе Лихачев, однако, пришел к иному пониманию и толкует это место так: «Копья поют (поют бросаемые копья, где-то, следовательно, воюют)». Лихачев. Слово-1982. С. 73.]] Вряд ли можно найти в ней какую-либо порчу текста. Просто автор Игоревой песни упомянул о пении копий сквозь призму позднего представления об этом виде оружия.

Литературного, а не конкретно-исторического происхождения выражение «аварские шлемы» (автор Слова склонен давать причудливые названия шлемам и сулицам). В Слове говорится о том, что «шеломы оварьскыя» были «поскепаны» саблями. Так как глагол «скепать» (укр.) означает «щепать»,[Гринченко. Словарь. Т. 4. С. 133, 135; Фасмер. Этимологический словарь. Т. 3. С. 638.] то некоторые исследователи видели в Слове намек на истинные половецкие шлемы, которые якобы делались из деревянных лубков.[Кондаков Н. П. Македония. СПб., 1909. С. 27; Лихачев. Изучение «Слова о полку Игореве». С. 37; Творогов О. В. Комментарии // Слово-1967. С. 489.] Но шеломы половецкие не могли быть «поскепаны», т. е. разбиты в щепы, ибо они были металлическими. Кроме шишаков у половцев были и кожаные шлемы.[У половцев были «сферические шлемы (кожаные и железные) на железном каркасе» (Плетнева С. А. Печенеги, торки и половцы в южнорусских степях//МИ A. М.; Л., 1958. № 62. С. 179).] Но и их «скепать», т. е. разбивать в щепы, расщеплять, не могли. Глагол «скепать» применялся к деревянным щитам. «Оскепищем» («скепищем) также называлось и древко копья.[См. Ипатьевскую летопись под 1231 г. (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 768). Ср.: Срезневский. Материалы. Т. 3. Стб. 403; Фасмер. Этимологический словарь. Т. 3. С. 159.] Выражение «щет скпание» автор Слова мог найти под 1240 г. в Ипатьевской летописи. А замена щита шлемом вполне согласуется с его обычной манерой использования источников (замена «копья» — «стружием» и т. п.).[А. В. Арциховский считает, что «шлем состоял из нескольких вертикальных долей. Они складывались накладными пластинками, то есть не особенно прочно. При сильном ударе шлем раскалывался по линии соприкосновения долек» (Обсуждение одной концепции. С. 138). Все это верно, но беда, что глагол «скепать» связан только с деревом и деревянными предметами и означал «расщеплять». Его нельзя было применить к железному или кожаному шлему. Приводя значение «оскеп» как «железный рожон» («пободоста и оскепом». ПСРЛ. Т. 2. Стб. 287, 1123 г.; Срезневский. Материалы. Т. 2. Стб. 723), Б. А. Рыбаков делает заключение: «Глагол „скепать“ в большей мере связан с железными доспехами, чем с деревом» (Рыбаков, Кузьмина, Филин. Старые мысли. С. 160). Вывод весьма странный: «скепать» может относиться только к расщеплению деревянных предметов. И если «оскеп» не означает (так же как и «оскепище») древка копья, то все равно это название произошло от назначения копья разбивать в щепы щиты и другие предметы.]

Выше мы писали, что замена «меча» (Задонщина) «саблей» (Слово) также свидетельствует о слабом знании оружия XII в. автором Игоревой песни.[См. подробнее главу II.]

И при всем этом, при наличии отдельных фактических погрешностей, при известном смещении хронологической перспективы княжеских отношений поразительно глубокое проникновение автора Слова в сложнейшие перипетии политической истории Древней Руси. Любовь к русской истории и острая наблюдательность придавали его произведению такой пленительный аромат древности.[Проблема соответствия Слова реальной исторической обстановке на Руси была обстоятельно рассмотрена в работе: Робинсон А. Н. Автор «Слова о полку Игореве» и его эпоха//Слово о полку Игореве: 800 лет. М., 1986. С. 153–191. Ученый подчеркивает, что автор «Слова был великим поэтом, а не хорошим летописцем» (С. 184), во имя своих художественных задач он допускает ряд антиисторизмов: приписывает Святославу единоличную победу над Кобяком в 1184 г., преувеличивает грозность половецких сил, незаслуженно низводит соправителя Святослава Рюрика, называя его рядом с братом Давыдом, а не рядом с великим князем Святославом, и т. д.]

Автор Слова о полку Игореве пользовался текстом Ипатьевской летописи, близким к группе списков: Хлебниковского, Погодинского, Ермолаевского и Яроцкого. Так, в Слове кроме приведенных выше случаев, сходных с этими списками, встречаем термин «Плсньск», как в Хлебниковском и Погодинском («къ Плсньску»), а не «Прсньску», как в Ипатьевском списке (1188 г.).[ПСРЛ. Т. 2. Стб. 662.]

В конце списков Ермолаевского (а с ним был знаком еще В. Н. Татищев)[Пештич С. Л. Русская историография XVIII века. Л., 1961. Ч. 1. С. 257–258.] и Я. В. Яроцкого (БАН, 21.3.14)[Описание рукописного отдела Библиотеки Академии наук СССР. М.; Л., 1959. Т. 3, вып. 1. С. 304–306.] помещается Сказание о Мамаевом побоище особого вида, которое обнаруживает несколько мест, близких к Игоревой песни. Н. К. Гудзий приводит из разных списков Сказания о Мамаевом побоище десять отрывков, которые должны показать влияние Слова на этот памятник.[Гудзий. По поводу ревизии. С. 91–92. О возможности влияния Слова о полку Игореве на Сказание о Мамаевом побоище писал еще в рецензии на книгу С. К. Шамбинаго А. В. Марков (ЖМНП. 1908. Апрель. С. 433–446), но ему справедливо возражал А. Д. Седельников (Седельников. Где была написана «Задонщина»? С. 527–528). Тезис о влиянии Слова на разные тексты Сказания о Мамаевом побоище недавно повторил Р. О. Якобсон (Jakobson. Sofonija’s Tale. P. 22 и след.).] Сопоставим их с Задонщиной и Словом о полку Игореве.

Слово:1. А мои ти куряни свдоми къмети. Задонщина (список И1):Те бо… ведоми полковидцы {л. 217} Сказание:А русские удалцы сведоми…

Слово:2….за обиду Олгову… Задонщина (список И1):За обиду великого князя Дмитриа… {л. 217 об.} Сказание:За твою обиду государя великого князя…

Слово:3. Земля тутнетъ. Ркы мутно текуть… Задонщина (список И1):Возмутися рки… кровию протекли реки {л. 219 об. и 222 об.} Сказание:Велми земля стонет… реки мутно пошли…

Слово:4….трещать копиа харалужныя… Задонщина (список И1):…ударишася копии харалужными… {л. 219} Сказание:Треснуша копия харалужная…

Слово:5. (Сопоставление битвы с пиром) Задонщина (список И1):Испити медвяная чаша {л. 220 об.} Сказание:…аки звании на брак сладкого вина пити.

Слово:6. Уныша бо градомъ забрал ы… Задонщина (список И1):Плакашася у Москвы у брега (И2 города) на забралах… Уныша бо царем их хотение… {л. 222 об.} Сказание:Уныша бо царие…

Слово:7. Уже снесеся хула на хвалу… Уже връжеса дивь на землю… Задонщина (список И1):Уже… възнесеся слава руская на поганых хулу. {л. 223} Уже връжено диво на землю. {л. 223} Сказание:Уже возлияс хвала на хулу и вержеся диво на землю…

Слово:8. А главы своя подклониша подъ тыи мечи… Задонщина (список И1):Главы своя и подклониша под мечи руския. {л. 223} Сказание:…а главы своя под русские мечи подклониша…