Чтение онлайн

Однажды распечатываю я письмо от Юры, а там — номер молодежной газеты. Развернула, ищу глазами заметку, понимаю, не зря же ее Юра прислал. «День на аэродроме» называется. Я ее столько читала и перечитывала, что запомнила дословно:

«Сегодня учащийся индустриального техникума комсомолец Юрий Гагарин совершает свой первый самостоятельный полет. Юноша немного волнуется. Но движения его четки и уверенны. Перед полетом он тщательно осматривает кабину, проверяет приборы и только после этого выводит свой Як-18 на линию исполнительного старта. Гагарин поднимает правую руку (снимок в кругу), спрашивая разрешения на взлет.

— Взлет разрешаю! — передает по радио руководитель полета.

В воздух одна за другой взмывают машины. Инструктор, наблюдая за полетами своих питомцев, не может удержаться от похвалы:

— Молодцы, хлопцы!»

На овальной фотографии — Юра в кабине самолета. Фотография небольшая, но хорошо видно Юрино лицо.

Алексей Иванович выслушал письмо из Саратова, рассмотрел газету. Конечно, мы были несказанно рады, что о сыне в газете напечатали. Честь это большая. Но подумал-подумал, поразмышлял-поразмышлял мой Алеша, этак нахмурившись, говорит:

— Нюра, а почему, думаешь, именно о нем напечатали?

Я предположила, что у него лучше, чем у других, обучение идет. Алексей Иванович кивнул:

— И я так думаю. Вот ты и пропиши, чтобы он нос-то не задирал, не вообразил, что он особенный.

Так я, конечно, писать не стала. Радость сыну омрачать не хотела, но все-таки предостеречь надо было, вот я и написала: «Мы гордимся, сынок... Но смотри не зазнавайся...»

Наверное, слова мои материнские запали Юре в сердце, если спустя десять лет вспомнил он о них, привел в своей книге «Дорога в космос».

Наконец долгожданная весть: Юра закончил техникум, получил диплом с отличием. Мы его ждали домой, но Юра сообщил, что наступил заключительный этап и в аэроклубе, а живут курсанты по-военному, в лагерях рядом с аэродромом, почти каждый день полеты. Все лето тренировались курсанты. Подошла пора выпускных экзаменов. Юра все сдал на «отлично».

...Теперь, когда документы о Юриной учебе собраны в Мемориальном музее Юрия Алексеевича Гагарина, который организовали в нашем прежнем доме, я, случается, остановлюсь у стендов, перечитаю знакомые-перезнакомые строки из документов:

«Отзыв о выполнении дипломного задания учащимся 4 курса Саратовского индустриального техникума ГУТР при Совете Министров СССР Гагариным Ю. А.

При выполнении проекта учащийся умело использовал данные технической литературы и опыт советских литейных цехов и передовых заводов.

Учащимся самостоятельно решены ряд технических вопросов, а также вопросы учета, планирования и организации производства.

Представленный проект свидетельствует о хорошей подготовке учащегося и об умении им самостоятельно и вдумчиво решать технические и методические вопросы.

Оценка проекта:

Пояснительная записка — 5

Графическая часть — 5

Общая оценка — 5».

Рядом в музее — характеристика на Юру как студента техникума:

«За все время пребывания в техникуме тов. Гагарин был исключительно дисциплинированным учащимся, успеваемость его отличная.

Хороший физкультурник. Его общественная работа — секретарь ДСО «Трудовые резервы».

Принимал активное участие в общественной жизни техникума и группы. Выступал с докладами на литературных конференциях техникума, являлся активным участником физико-технического кружка... относился исключительно добросовестно к порученной работе».

А вот выписка из сводной ведомости успеваемости учащегося IV курса литейного отделения группы Л-41 Гагарина Ю. А.: «отлично», «отлично», «отлично», и так все 32 предмета, одна лишь четверка в этом ряду — по психологии. Вот почему вывод преподаватели сделали такой:

«Присвоить квалификацию техника-технолога литейного производства, мастера производственного обучения и выдать диплом с отличием».

Так Юра учился, а ведь в это же время он страстно, увлеченно овладевал и другим делом — летным.

Имеется в музее и «Выписка из ведомости индивидуальных оценок пилотов первоначального обучения, окончивших Саратовский областной аэроклуб ДОСААФ 24 сентября 1955 года». Юрины отметки такие:

«...оценка теоретической успеваемости: самолет Як-18 — отлично; мотор М-11р — отлично; самолетовождение— отлично; аэродинамика — отлично; НПП-52 — отлично; радиосвязь — отлично; средний балл — отлично». Там же сказано: «Оценка летной подготовки — отлично, общая оценка комиссии — отлично». А в конце написано: «Решение комиссии о дальнейшем использовании по специальности: курсанта Гагарина Ю. А. направить для дальнейшего обучения в 1-е Чкаловское военно-авиационное училище».

Читаю — и хочется мысленно сказать ему слова похвалы, слова поощрения, слова, которые при жизни Юры мы всегда с Алексеем Ивановичем произносили с оговоркой. Поощряли, конечно, но тут же добавляли: мол, не гордись, сынок, нехорошо выставляться, нос задирать негоже. Перестраховывались, как теперь выражаются. Наши опасения объяснимы, понятны. Родители всегда за детей беспокоятся, предостерегают, опасность хотят от них отвести. Предостерегали, предостерегали, а Юре, видать, опасность нескромности, которая людское осуждение сразу же вызывает, и не грозила.

Так получается, что от беды отводили, а зато ласки недодали. Как же я горюю теперь, что на ласковые слова скупилась. Особенно по ночам. Осуждаю себя... Но утром, когда мысль яснее работает, понимаю: все было правильно! Алеша мой с его скромностью хороший урок ребятам давал. Предостерегать надо. Ведь когда ошибка произойдет — поправлять поздно. Загладить ее можно, а переделать так, чтоб и следа не осталось, нельзя. Жизненный путь один, и вернуться к началу дороги, чтоб ее заново, по-другому пройти, невозможно.

Правильно поступали. Но сейчас, когда моих младших в живых нет, постоянно мучаюсь невысказанными ласковыми словами...

В 1955 году в нашей семье было двое военных: Юра да Борис, которого призвали в армию.

Юрино сообщение об училище мы с Алексеем Ивановичем встретили по-разному. Он как бы между прочим заметил:

— Что ж это такое? Опять учеба! Работать-то когда?

Иной раз я пропускала мимо ушей разные замечания. Если на все реагировать, только и будешь свою точку зрения доказывать. Но тут вопрос был важным, жизненный вопрос, поэтому я возразила Алексею Ивановичу: