Чтение онлайн

— Король Оберон, — я перевела дыхание, — устраивает смотр женихов по ту и эту сторону Печати. На смотр допускаются только принцы, только благородные, только доблестные… короче, достойные. Король просит Принца-саламандру принять участие в смотре.

От этой речи у меня в горле пересохло, а лицо покраснело, наверное, как перезрелый помидор. Король и принц глядели на меня с интересом. Я замерла, ожидая, что они скажут: а вдруг обидятся на такой поворот дела и откажутся участвовать в «смотре»?

Они молчали долго. Статуи вдоль стен замерли, как стража, а стражники у тронов стояли неподвижно, как статуи. Переливались жаром ящерицы на потолке. Вот одна сорвалась с места, бросилась в камин и исчезла в огне.

— И каковы же мои шансы? — негромко спросил Принц-саламандра.

Я посмотрела на него внимательнее. Он был одет, как отец, — в чешую от шеи до пяток. Кожа на лице отливала медью, на этом фоне глаза казались особенно яркими и зелёными. Он смотрел прямо, спокойно и по-доброму; я поняла, что он мне нравится.

— Очень велики, — сказала я, глядя ему в глаза. — То есть… Если вы скажете «да», вы обязательно женитесь на принцессе из-за Печати.

— И смогу привести её сюда?

Я вспомнила, что говорил мне Гарольд по этому поводу.

— Да. То есть… Ей ведь будет хорошо у вас во дворце?

Король-саламандра ухмыльнулся. Принц никак не показал, что я сморозила глупость.

— Конечно. Но при одном условии.

— При каком? — я напряглась.

Принц долго смотрел на меня.

— Какого цвета у неё волосы?

Уйма за моим плечом переступил с ноги на ногу.

— Чёрные, — сказала я, вспомнив Филумену. В глазах принца что-то изменилось, там мелькнуло, кажется, разочарование. — Светлые, — продолжала я без паузы, вспомнив Ортензию. — Русые, — это Розина. — Рыжие…

Я запнулась. Принц выпрямился на троне:

— Рыжие?

— Она что, меняет цвет волос в соответствии с сезоном? — поинтересовался король, не скрывая насмешки.

— Рыжие, — принц, кажется, никак не мог успокоиться.

— Огненно-рыжие, — провозгласила я, стараясь вспомнить об Алисии хоть что-то хорошее. Потрясающее зелёное платье… Длинная перчатка… Ожерелье… Красивая девица, что и говорить, только бледная от затворнической жизни, и веснушек совсем не видать. — Её зовут Алисия.

— Алисия, — повторил принц, пробуя имя на вкус.

— Вы не всё нам сказали, — резко заметил король.

— Зато всё сказанное — правда, — парировала я. — Принцессу зовут Алисия. Она прекрасна, умна и добра. Она ждёт Принца-саламандру.

— Отец, — по-прежнему негромко сказал принц. — Мне нужно с вами поговорить.

Пот заливал глаза. Мне отвели комнату для отдыха, довольно большую и удобную, да ещё с овальным мелким бассейном, над которым поднимался пар. Вот только дверей здесь не было, а лишь плотные занавески у входа. Поначалу я дёргалась, стеснялась и всё оглядывалась, не смотрит ли кто, а потом не выдержала. Поскорее сорвала с себя всю одежду и плюхнулась в бассейн, как это делали ящерицы.

Вода была прохладная! И ещё она была проточная, я обнаружила в одном конце бассейна дырку для слива, а в другом — холодный источник. Ближе к источнику можно было даже замёрзнуть, зато над стоком было горячо, а в центре бассейна — уютно, как в тёплой ванне. Никогда прежде я не испытывала такого удовольствия: плавать (вернее, бродить на руках, потому что было мелко) туда-сюда или просто лежать на воде, чувствуя её запах, чувствуя, как смывается противный пот, как возвращаются силы и, одновременно, как подступает дрёма. Честное слово, здесь можно жить, под этими вулканами. Алисия не будет в обиде.

Ящерицы иногда меня пугали. Потом я привыкла к плюханью и шипению и с интересом стала наблюдать из воды, как это у них получается. Похоже было, что у них тут нечто вроде сауны: раскалился в камине и плюх в воду. Я-то в сауне была один раз. Говорят, это совсем не то, что парная баня, но мне всё равно не понравилось. А вот ящерицам нравится. Интересно, они это для удовольствия делают? Или у них работа такая — огонь поддерживать, пар производить, тёплый воздух перемешивать?

Размышляя так, я чуть не заснула, положив голову на сухой тёплый бортик.

— Лена!

Я вздрогнула. Уйма, ни капельки не заботясь о приличиях, вошёл ко мне в комнату и задёрнул за собой занавеску.

— Да ты что! — я отползла в дальний угол бассейна, пытаясь поглубже спрятаться под водой. — Уйди! Быстро!

Людоед смотрел на меня круглыми блестящими глазами. Ему, дикарю, плевать было, одета я или нет. Только что случилось событие, оно распирало Уйму изнутри.

— Отвернись! — взвизгнула я.

Он неохотно отвёл взгляд:

— Одевайся. Быстро. Пошли, что-то покажу.

Он не купался и не отдыхал. На его спине и плечах белой корочкой засох старый пот.

Я кое-как застегнула штаны. Возбуждение Уймы передалось и мне. Одежда липла к мокрому телу. Я подхватила посох, лежащий на краю бассейна.

— Пошли, — Уйма отдёрнул занавеску.

Я огляделась. В коридоре было пусто, если не считать красной ящерицы на потолке.

— У них не запираются двери, — сообщил людоед. — Пошли, не бойся, здесь никого нет.

— Но мы же гости! Разве прилично вот так…

— Тихо. Главное, что мы пройдём мимо поста.

Когда Уйма сильно волновался, он начинал говорить, как полуграмотный дикарь.

Я по-прежнему не была уверена, что мы правильно поступаем, но Уйма не оставил мне выбора. Он вёл меня уверенно, будто много лет тут жил: направо, налево, по лестницам вниз и вверх. Интересно: у них там, на островах, все без компаса обходятся?

Удушливая жара королевских покоев осталась позади. Мы были, похоже, в хозяйственной части дворца. Здесь было по-прежнему очень тепло, но не горели камины, не было ящериц на потолке. Откуда-то из щелей просачивался свежий воздух. Я хватала его ртом и носом, желая надышаться впрок.

— Стой. Здесь.

Он отдёрнул тяжёлую штору и, пригнувшись, влез в нишу под нависающей скалой. Я помедлила — но оставаться здесь одной было ещё страшнее, поэтому я сжала посох и нырнула за Уймой.

В нише было темно. Моргнув, я посмотрела ночным зрением, но поначалу ничего не увидела, кроме широкой Уйминой спины. Людоед оглянулся, отступил в сторону, пропуская меня, — и тогда я поняла, почему он так заволновался.

На каменной лавке лежал Мастер-Генерал. Голый до пояса, в одних штанах. Смотрел в потолок. В безволосой белой груди торчала игла, похожая на вязальную спицу.