Чтение онлайн

Райан отнял у него судьбу, лишил наслаждения властью и ответственностью, возможности решать направление пути, выбранного его страной, — и вот судьба неожиданно преподнесла Райану такой же подарок, а этот дурак не знает, как им распорядиться. Подлинное унижение заключалось в том, что он, Герасимов, потерпел поражение от такого ничтожного человека. Но ведь он может всё-таки что-то предпринять, не правда ли? Герасимов надел в гардеробной кожаную куртку и вышел через неё на другую сторону дома. Так как же поступить? Ну конечно, он закурит сигарету и не спеша пройдёт четыреста метров по дорожке к тому месту, где расположились телевизионщики. По пути он обдумает свои замечания и выразит благодарность президенту Райану. Герасимов все это время продолжал изучать Америку, и теперь ему пригодятся наблюдения за ходом мыслей представителей средств массовой информации, решил он.

— Я не разбудил вас, шкипер? — спросил Джоунз. В Пирл-Харборе было около четырех утра.

— Отнюдь. Знаешь, личный секретарь у меня — женщина, она беременна, и я боюсь, как бы из-за всего этого дерьма у неё не начались преждевременные роды. — Контр-адмирал (он вот-вот должен был стать вице-адмиралом) Манкузо сидел за столом у себя в кабинете. Он запретил соединять его с кем-либо без особо важной на то причины. Звонок старого товарища по службе на «Далласе» попадал в категорию особо важных.

— Мне позвонили из Эн-би-си, спрашивали о той маленькой работёнке, которую мы проделали в Атлантике.

— Что ты им ответил?

— Как вы думаете, шкипер? Ничего. — Помимо соблюдения чести, Джоунзу приходилось принимать во внимание и то, что почти вся работа его фирмы состояла из выполнения заказов военно-морского флота. — Но…

— Да, я знаю. Но кто-то обязательно проговорится. Так всегда происходит.

— Репортёры и без того знают слишком много. В «Новостях дня» ведётся прямая передача из Норфолка, от дока «восемь-десять». Можете представить себе, о чём они говорят.

Манкузо подумал, а не стоит ли включить телевизор, стоящий у него в кабинете, потом вспомнил, что ещё слишком рано для приёма передачи Эн-би-си-ньюз. Тогда он выбрал программу Си-эн-эн. Передавали спортивные новости, но вот-вот должно было наступить четыре утра.

— В следующий раз они могут поинтересоваться нашей другой работой и спросить про пловца.

— Это открытая линия, доктор Джоунз, — предостерёг командующий подводными силами Тихоокеанского флота.

— Я ведь не сказал где, шкипер. Просто хотел, чтобы вы подумали об этом.

— Это верно, — согласился Манкузо.

— Может быть, вы скажете мне кое-что.

— Что именно, Рон?

— Что происходит, черт побери? Разумеется, я не проговорюсь и вы тоже, но кто-то обязательно проговорится, можно не сомневаться. Это слишком интересная морская история, чтобы умолчать о ней. Но всё-таки, что происходит, Барт? Разве мы не поступили правильно?

— Я считаю, что нас не в чём обвинить, — согласился адмирал. — Просто есть люди, которым нравятся такие истории.

— Знаете, шкипер, я надеюсь, что Райан выставит свою кандидатуру на президентских выборах. Я буду голосовать за него. Чертовски хладнокровный парень, вывез главу КГБ и…

— Рон!

— Я всего лишь повторяю то, что они говорят по телевидению, верно? Лично я не имею не малейшего представления обо всём этом. — Черт побери, подумал Джоунзи, какая интересная морская история. И все в ней правда.

На другом конце телефонного канала, в кабинете Манкузо, на телевизионном экране появилась надпись: «Последние новости».

— Да, меня зовут Николай Герасимов, — произнёс человек на экранах всего мира. По меньшей мере двадцать репортёров собрались по другую сторону каменной ограды, и самым трудным было разобрать выкрикиваемые ими вопросы.

— Это правда, что вы были…

— Вы…

— Вы были…

— Правда, что вы…

— Прошу соблюдать тишина. — Герасимов поднял руку. Понадобилось секунд пятнадцать, прежде чем репортёры замолчали. — Да, раньше я был председатель КГБ. Ваш президент Райан вынудил меня улетать из Советский Союз и просить политическое убежище в Америке. С тех пор я живу здесь вместе со своей семьёй.

— Но как он вынудил вас скрыться из Советского Союза?

— Вы должны знать, что разведывательная деятельность ведётся жёсткими методам и игра временами становится, как вы говорите, грубая. Мистер Райан хорошо владеет этой игра. В то время в Советский Союз шла борьба за власть. ЦРУ выступило против моей фракции и поддержало сторонников Андрея Ильича Нармонова. Райан приехал в Москву как советник на переговорах по ограничению стратегических вооружений. Там он заявил, что хочет передать мне информацию, без которой встреча может не принести желаемый результат, да? — Герасимов решил, что ему нужно говорить на ломаном английском, чтобы вызвать у репортёров большее доверие к тому, что он говорит. — На самом деле он говорить мне, что могу быть обвинённый, как это сказать, в государственный измена? Это не правда, но производить сильное впечатление, поэтому я решил переехать в Америка со своей семьёй. Я прилетел в Америка на самолёте, а моя семья — на подводная лодка.

— Что? На подводной лодке?

— Да. Это был подводная лодка «Даллас». — Герасимов сделал паузу, и на его лице появилась недоуменная улыбка. — Почему вы так жестоко критиковать президента Райана? Он верно служит своя страна. Блестящий шпион, — с восхищением закончил Герасимов.

— Вот и конец серии моих очерков. — Боб Хольцман приглушил звук телевизора и повернулся к главному редактору.

— Мне очень жаль, Боб. — Редактор вернул ему рукопись первой части сериала. Его публикация должна была начаться через три дня. Хольцман мастерски провёл огромную работу по сбору информации. При этом он нарисовал красочный и убедительный портрет человека, чей кабинет находился всего в пяти кварталах от редакции «Вашингтон пост» и его собственного кабинета. Весь смысл серии очерков заключался в создании «благоприятного впечатления», что было самыми любимыми словами в Вашингтоне. Вот только в данном случае кто-то опередил его и нарисовал совершенно иную картину. После этого даже такой известный журналист, каким был Хольцман, уже не мог изменить создавшегося впечатления, особенно без поддержки его собственной газеты.

— Послушай, Боб, — смущённо заметил редактор, — наша точка зрения на Райана совсем другая, правда? А что, если он действительно действует ковбойскими методами? Я согласен, одно дело похитить новейшую подводную лодку, холодная война и все такое, но вмешиваться во внутренние дела Советского Союза — согласись, это может стать поводом к началу настоящей войны!

— Всё было совсем иначе. Райан пытался вывезти из Советского Союза нашего агента с кодовым именем «Кардинал». Герасимов и Александров воспользовались шпионским скандалом, чтобы свергнуть Нармонова и положить конец всем реформам, которые он начал осуществлять.

— Райан может говорить об этом весь день, и никто ему не поверит. Важно то, что мы услышали по телевизору. «Блестящий шпион»? Неужели это именно тот человек, который нужен нам во главе правительства?

— Но Райан совсем не такой, черт побери! — вспылил Хольцман. — Он честный, говорит прямо и откровенно, не выбирает окольных путей, бьёт прямо в цель…

— Прямо в цель, это точно. Застрелил по крайней мере трех человек. Он убил их, Боб! Как Роджеру Дарлингу могло прийти в голову, что такой человек лучше других сможет исполнять обязанности вице-президента? Согласен, Эд Келти далеко не подарок, но он по крайней мере…

— … по крайней мере знает, как манипулировать общественным мнением. Он сумел убедить этого пустоголового кретина на телевидении, а затем и всех нас в том, что нужно рассматривать происшедшее именно с его точки зрения.

— Ну… — У Бена Саддлера истощился запас доводов. — Разве это не основано на фактах?

— История, основанная на фактах, и правдивая история — не одно и то же, Бен, и ты знаешь это.

— Тут надо разобраться. Райан походит на человека, который нарушал законы во всём, с чем ни соприкасался. А сейчас я хочу, чтобы ты постарался пролить свет на эту колумбийскую операцию. Ты готов за неё взяться? У тебя отличные связи в ЦРУ, но, должен признаться, меня беспокоит, насколько ты сможешь быть объективным в этом деле.