Чтение онлайн

Все четыре штурмовых «апача» зависли полукругом, ожидая, когда их командир выпустит свои антирадарные ракеты «хеллфайр». Он сделал это с промежутком в пять секунд по лазерному лучу наведения с «киовы», сначала в одну цель, потом в другую.

Затем пришла очередь ракетных установок «земля — воздух», а потом и зенитных «тунгусок», изготовленных в России. Наконец командные бронетранспортёры остались без всякой защиты.

Генерал осознал всю безнадёжность ситуации. Солдаты пытались отстреливаться, но они не видели, куда следует стрелять. Одни оглядывались по сторонам, другие на что-то указывали пальцами. Несколько человек кинулись бежать. Большинство пытались защищаться. Ракеты летели, по-видимому, с запада. Генерал видел бело-жёлтое пламя ракетных двигателей, мчащихся через темноту, подобно светлячкам, но не заметил, кто их запустил. Ракетные установки и орудия противовоздушной обороны взрывались одно за другим, следом за ними взорвались бронетранспортёры и, наконец, грузовики. На это потребовалось меньше двух минут, и лишь тогда появились вертолёты. Охрану передвижного командного пункта осуществляла рота отборных пехотинцев. Они отстреливались из крупнокалиберных пулемётов и портативных ракетных гранатомётов, но призрачные очертания вертолётов виднелись слишком далеко. Ракеты, казалось, не могли долететь до них. Солдаты делали всё возможное, пока со стороны вертолётов не появились струи трассирующих пуль, добавляя света на обширном пространстве, и без того ярко освещённом пылающими машинами. Солдаты пытались бежать, но теперь вертолёты, приблизившись, вели огонь с нескольких сотен метров, жестоко и безжалостно преследуя их. Трубка радиотелефона молчала в руке генерала, но он по-прежнему сжимал её, наблюдая за кровавой бойней.

— «Ведущий», это «Третий», вижу группу на востоке, — доложил один из пилотов командиру «апачей».

— Приканчивай их, — приказал командир. Штурмовой вертолёт опустил нос к земле и полетел за убегающими фигурами, огибая пылающие остатки командного пункта Армии Аллаха.

Ничего предпринять нельзя. Скрыться негде. Трое солдат из его охраны подняли автоматы и открыли огонь. Остальные пытались убежать, но бежать и прятаться было бессмысленно. Стрелки с вертолётов расстреливали всех, кого видели. Это наверняка американцы. Разъярённые тем, что им сообщили. Не исключено, что все это правда, успел подумать генерал, и если…

— Как на здешнем языке сказать «конец вам, ублюдки»? — спросил стрелок, проверяя, не шевельнётся ли кто-нибудь на земле.

— Думаю, они поняли это и без слов, — ответил пилот, разворачивая вертолёт в поисках дополнительных целей.

— «Ангел-шесть», «Ангел-шесть», говорит «Мародёр-шесть-старший». Это действительно был командный пункт, и мы всех их поджарили, как тосты на сковородке, — доложил командир звена. — Нам надо заправиться и пополнить боезапас. Конец связи.

— Так вот, немедленно восстановите связь! — закричал Дарейи в телефонную трубку. Начальник разведывательной службы молча стоял в кабинете аятоллы, подозревая, что им больше никогда в этой жизни не удастся поговорить с командующим армией. Хуже всего было то, что он не мог понять причины случившегося. Оценка численности прибывших американских войск, сделанная его службой, была правильной, в этом он не сомневался. Тогда почему столь малочисленные силы смогли нанести такой сокрушительный урон?

— У них была пара бригад — или полков, как там они называются, не так ли? — спросил Райан, глядя на экран телевизора, где появилось изображение хода битвы, только что полученное из Саудовской Аравии.

— Совершенно верно, — кивнул генерал Мур. Он с удовлетворением заметил, что даже адмирал Джексон хранит молчание. — Но теперь они уничтожены, господин президент. Слава Господу, эти гвардейцы отлично проявили себя.

— Сэр? — послышался голос Эда Фоули. — Что вы собираетесь предпринять дальше?

— У нас есть какие-нибудь сомнения в том, что Дарейи лично принимал все эти решения? — спросил Райан, понимая, насколько глупо говорить об этом. Разве он сам не сказал американским гражданам, что вина Дарейи неоспорима? Но он должен был задать этот вопрос, и все присутствующие в ситуационном центре понимали почему.

— Никаких, — ответил директор ЦРУ.

— Тогда пойдём до конца, Эд. Русские согласятся с нами?

— Да, сэр. Думаю, согласятся.

Снова вернулась мысль об эпидемии. Она шла на убыль. В стране погибли тысячи людей, и погибнут ещё. Джек подумал о солдатах, моряках и лётчиках, выполнявших его приказ, чьи жизни подвергались опасности вдали от родины. Он даже подумал о солдатах ОИР, виновных лишь в том, что шли в бой под ложным флагом, служили выразителями ложных идей и теперь платили столь страшную цену за то, что родились в стране, повелителем которой был религиозный фанатик. Если они не совсем невиновна, то и признать их полностью виновными тоже нельзя, потому что большинство из них всего лишь исполняют полученные приказы. Он также вспомнил взгляд жены, когда вертолёт доставил её на Южную лужайку. Иногда он позволял себе быть просто мужчиной, таким же, как и все остальные, если не принимать во внимание громадную власть, сосредоточенную у него в руках.

— Проверьте, — холодно произнёс президент.

В Пекине было солнечное утро. Адлер только что получил шифровку из Вашингтона и теперь знал больше, чем все остальные. Нельзя сказать, чтобы депеша была особенно подробной, в ней освещались только главные вопросы, и Адлер показал её военному атташе. Армейский полковник, которому государственный секретарь привык доверять, сказал, что в ней можно верить каждому слову. Однако содержащаяся там информация была мало кому известна. Телевизионные репортажи поступали по военным каналам, а поскольку сейчас была ещё ночь, в них только сообщалось, что идут бои. Если КНР состояла в сговоре с ОИР, китайцы могут даже по-прежнему считать, что их друзья в далёкой стране близки к победе. Можно попробовать, подумал государственный секретарь, уверенный в том, что президент Соединённых Штатов поддержит его.

— Мы рады снова видеть вас, господин секретарь, — приветствовал его министр иностранных дел. И опять здесь сидел Чанг, молчаливый и загадочный, как всегда.

— Спасибо. — Адлер опустился в своё прежнее кресло, которое было менее удобным, чем в Тайбее.

— Вы считаете, что сообщения о том, что происходит, действительно соответствуют истине? — спросил его китайский коллега.

— Такова официальная позиция моего президента и моего государства, — ответил государственный секретарь. Следовательно, это правда.

— У вас достаточно вооружённых сил, чтобы защитить свои интересы в том регионе?

— Господин министр, я не являюсь военным экспертом и потому не вправе комментировать, — прозвучал ответ Адлера. Все так и есть, однако человек, уверенный в силе своей страны, сформулировал бы ответ по-другому.

— Будет очень плохо, если вы не сможете одержать победу, — заметил Чанг.

Сейчас следовало бы поинтересоваться, какова позиция КНР по этому вопросу, но ответ будет ничего не значащим и ничего не прояснит. В равной степени они ничего не скажут относительно присутствия у берегов Тайваня боевой авианосной группы «Эйзенхауэра», самолёты которой патрулировали сейчас «международные воды» Формозского пролива. Фокус заключался в том, чтобы заставить их вообще сказать хоть что-то.

— Ситуация в мире иногда требует пересмотреть позицию, занимаемую страной по многим вопросам, и время от времени следует тщательно обдумать проблему, с кем стоит поддерживать дружеские отношения, — пустил пробный шар Адлер.

Воцарилось молчание, которое продлилось полминуты.

— Мы стали друзьями Америки с того момента, когда президент Никсон впервые приехал сюда, что было мужественным поступком, — ответил министр иностранных дел по некотором размышлении. — И мы продолжаем оставаться её друзьями, несмотря на временные недоразумения.

— Приятно слышать это, господин министр. У нас есть поговорка о друзьях, которые познаются в трудные времена. — О'кей, пусть задумаются над этим. Может быть, сообщения средств массовой информации соответствуют действительности. Может быть, ваш друг Дарейи и впрямь добьётся успеха. Соблазнительная приманка висела перед китайцами секунд пятнадцать.

— Видите ли, единственным разногласием, постоянно возникающим в отношениях между нашими странами, является позиция, занятая Америкой по вопросу, который ваш президент неосторожно назвал «двумя Китаями». Если удастся урегулировать этот вопрос… — задумчиво произнёс министр иностранных дел.