Чтение онлайн

— Еще бы, — иронично бросил Клим. — Эпоха Слов, мать его. О ней вообще мало какая информация в свободном доступе имеется.

— Это да, — поддакнул я. — В книгах о ней упоминания только вскользь, да и то без конкретики.

— Эпоха Слов — первая из выделенных эпох современного мира, — начал Клим. — Рассвет человечества, как самостоятельной расы и его восхождение к величию. Увядание светлорожденных и их нелепые попытки возродиться за счет расы людей. Тогда ушастые стали вовсю делиться знаниями о магии, в надежде вырастить, скажем так, донора для себя. Но, как это обычно бывает, что-то пошло не так. Магия, есть сила, воздействующая на мир, посредством заклинаний, что в Абсолюте своем, способна изменять основы мироздания по желанию владеющего ей. Заклинания, ритуалы, плетения — всё это костыли, чтобы обезопасить мага от тлетворного воздействия магической энергии. Она не нейтральна, как это принято сейчас считать, просто маги современности настолько хорошо научились нивелировать её позывы, что всё опасение сошло на нет. Раньше же, всё было иначе. Один неправильный звук, символ или же жест рукой, как всё могло выйти из-под контроля, вплоть до изменения самой сути мага. Именно в те времена, когда самые первые люди начали постигать азы магии, эльфы впервые столкнулись с таким феноменом, как Несущие Слово. Причем, что самое интересное, подобной силой обладали только люди. Представь, какой удар под дых, для самых величайших магов? Ни заклинаний, ни ритуалов, ни плетений — одно только слово и мироздание откликается. Причем это была не магия, но что-то другое. Слова Силы, как принято их сейчас называть, способны напрямую воздействовать на окружающее пространство, минуя все аспекты бытия. Боль? Будет тебе боль. Огонь? И пламя, повинуясь воле Несущего Слово способно, как костер зажечь, так и низвергнуть в геенну огненную целые города.

На несколько секунд Клим замолчал, позволяя и мне переварить всю эту информацию и самому себе собраться с мыслями.

— И, что, никакого ограничения у их силы не было? — представить подобное получалось с трудом.

— Да было, конечно, — сморщился Клим. — Природа не любит всесильные сущности. Но сейчас не об этом. Суть Слов в том, что они, как трофей. Убей Несущего и тогда у тебя будет шанс забрать себе его Слово. Но шанс пятьдесят на пятьдесят, человек банально может не выдержать принятие и тогда — смерть. Как думаешь, кого-нибудь это останавливало?

— Обладание такой силой? — медленно покачал я головой. — Да за один только шанс, даже призрачный, пусть и ценой собственной жизни — рискнут многие.

— Судя по тому, что ты еще живой, — криво усмехнулся Клим, — принятие прошло успешно?

— Ну, если под принятием ты имеешь в виду ту волну, боли, которой меня накрыло после убийства Лика, — фыркнул я, — то, да. Успешно.

— И пока ты не научился этой силой пользоваться, — покивал головой Клим, — очень многие попробуют её у тебя забрать. Надеюсь, здесь мои пояснения не нужны?

В ответ я только молча покачал головой.

И вот, казалось бы, столько всего позади, но теперь появилось стойкое ощущение, стягивающейся вокруг шеи, петли. Неприятно, черт тебя дери, но в то же время появился внутри какой-то азарт, что ли? В любом случае, всё это в будущем, сейчас нужно подготовиться к вечеру.

— Насколько ты можешь за себя постоять? — спросил Клима. — Вечером у нас ожидаются гости, и скорее всего, разойтись миром не выйдет.

— Звезд с неба не хватал, — сморщился, бывший уже, младший следователь, — но с мечом обращаться умею. Да и магия земли, пусть и на уровне неофита тоже дает кое-какие преимущества.

— Значит, у нас плюс один боец, — подытожил я его слова. — Подберем тебе бронь и будем ждать.

Время до вечера пролетело слишком быстро. Вот я еще в шоке от того количества информации, что вывалил на меня Клим, а вот местное светило начинает медленно скрываться из виду. Внизу собралась вся наша компашка. Толстый, как и до этого, находился с наружи и ждал. Все остальные заняли места в обеденном зале и тоже ждали.

В какой-то мере сегодняшний вечер обещает быть интересным. Остатки банды Лика будут меня оценивать и это не удивительно. Сомнений в их глаза предостаточно и именно сейчас, в серьезной заварушке, каждый для себя сделает окончательный вывод. Беспокоило ли меня это? Ни капли. Я прекрасно осознаю, в каком нахожусь обществе, так что подобное даже правильно. Только сильнейший имеет право вести за собой других и это право, дарованное силой.

Приближение чужаков почувствовал даже не слухом: что-то внутри встрепенулось и ощерилось. Звериная часть, в ожидании драки за территорию, буквально жаждала выйти наружу. Это не было второй частью сознания, нет. Здесь, скорее вверх брали инстинкты всего того звериного, что скрыто внутри меня.

— Идут, — произнес я в почти полной тишине и буквально через полторы секунды внутрь влетел Толстый.

— Они здесь, — бросил он, нервно. — Хрус со своими, человек двадцать.

— Чууудно, — протянул я, потягиваясь. — А то заждались уже.

Да, можно было выйти и встретиться, как говорится — стенка на стенку, но зачем? Бегай потом за ними, ищи ветра в поле. Нет, пусть набьются, кто, сколько сможет, в зал трактира, а уже отсюда живым не уйдет никто. Это я гарантирую.

Скрип несмазанных петель в тишине нашего собрания, раздался подобно раскату грома. Первым вошел невысокий, жилистый мужчина, с цепким взглядом убийцы. Следом за ним, практически сразу, протиснулся здоровяк, размером с Зака. Дальше, заросший по самые брови, крепыш невысокого роста, с сощуренным взглядом удава. А вот четвертым, если судить по походке и повадкам, был тот самый Хрус. Что ж, наверно таким и должен быть воин. Не гигант, но первому, жилистому, по размеру фору даст. Взгляд с эдаким пренебрежением, а движения слишком специфические, чтобы принадлежать простому рубаке. Черные волосы стянуты в тугую косу, растительности на лице минимум. В глаза бросается татуировка глаза на левой щеке и безобразный шрам, пересекающий весь лоб.

— Хоб, снаружи останься, — бросил он шепотом, но я услышал.

Тишина. Люблю тишину. Особенно такую, тягуче-липкую, что затаилась по темным углам в ожидании смерти.

Одиннадцать — именно столько смертников набилось в трактир. Все крепкие, как на подбор и явно не через одну поножовщину прошедшие. Да, забавно я, наверно буду смотреться посреди всего этого сброда. С телом-то семнадцатилетнего худощавого юнца.

— Вроде сказано было освободить нашу точку, — медленно оглядев каждого, спокойно произнес Хрус. А после, остановившись взглядом на Шустром, криво усмехнулся. — Не по лургу вилы, малой. Или думаешь, нацепив шмотки Лика, стал больше, чем пустое место? Вы, псины, совсем страх потеряли? К вам по-хорошему, а вы, судя по одежке, огрызнуться решили? Или, что? Влиться захотели? Так сброд нам разве что на уборку и нужен, на остальное ни один из вас не сгодиться.

Тишина. Люблю тишину.

Хрус замолчал, ожидая слов и действий. Его сопровождающие разошлись по второй части зала и даже с учетом двадцати с лишним человек, внутри было просторно.

Вдох, выдох.

Прикрыть глаза, на несколько секунду сосредоточив всё своё внимание на сердцах. Местами ровные удары, разбавлялись бешенным стуком тех, кто нервничал. Страх ли, готовность вот-вот сорваться и закружиться в смертельном танце — всё накладывает свой отпечаток на эту неповторимую мелодию тела.

Секунды текли медленно, и наверно каждый из остатков банды Лика сейчас прокручивал в голове слишком многое. Наверно, даже усомнились во мне, раз я до сих пор не взял слово и не вышел вперед. Наверно, проклинали те свои порывы остаться со мной и довериться.

Что ж. Созреет каждый по-своему.

— Знаешь, трехглазый, — начал я разговор, когда, казалось бы, натянутая струна ожидания должна была лопнуть, — весь этот день я раздумывал над тремя вариантами. Первый, — оттопырил я палец, под насмешливый и слегка удивленный взгляд Хруса, — я убиваю вас всех и тем самым даю понять Картену, что слишком уж рано он открыл свой роток. Второе, — находясь в центре внимания, буквально купался в нем, — мы находим общие точки соприкосновения, и вы присоединяетесь ко мне, — уже не усмешка, но ироничная улыбка, словно перед ним несмышленыш. Ах да… — Ну и третье: я, на глазах у твоего отряда, отрываю тебе голову и беседу веду уже с ними. Но, знаешь, разговоры это удел слабаков высшего города: здесь и сейчас только смерть.

И снова моя любимая тишина. Продлилась она, правда, секунды три, не больше. После со стороны пришедших посыпались смешки разной степени активности. Кто-то, как крепыш невысокого роста, заржал в голос. Другой, здоровяк, соперник Зака, позволил себе лишь ухмылку в густые усы. Только Волки хмурились, обмениваясь взглядами, радужного в которых было мало.

— Ты откуда выполз, щенок? — где-то даже по-доброму оскалился Хрус. — Нет, парни, гляньте какая милая рожица. Робушу понравится!

— А, если еще принарядить, — причмокнул губами один из пришедших, — даже за бабу сойдет!