Чтение онлайн

– Ну, - сказал Ренделл, - мне кажется, что пока я кое-что понимаю.

– Но это мелочи, - сообщил отец настоятель.
– Насколько я понял, сюда вас привел древний арамейский язык?

– Абсолютно верно.

– Тогда давайте заниматься им. Должен сказать, мистер Ренделл, если не считать обрывочной информации из Салоник, что вы желаете проверить папирус с текстами на арамейском языке первого века, я ничего не знаю о причинах, которые привели вас сюда.

– Отче, вы слыхали о Воскрешении Два?

– Воскрешении Два?

– Кодовое наименование для библейского издательского предприятия в Амстердаме. Группа издателей, объединивших усилия, чтобы представить миру новую версию Нового Завета, основываясь на недавнем археологическом открытии, сделанном несколько лет назад в окрестностях Рима...

– Ну да, конечно, - перебил его настоятель.
– Вспоминаю. Библейский исследователь из Великобритании - Джеффрис, доктор Джеффрис - присылал мне очень милое приглашение поучаствовать в переводе каких-то находок на арамейском языке. Он не слишком распространялся, но даже то малое звучало интригующе. Если бы я не был в то время столь болен, у меня бы появилось искушение принять это приглашение. Только тогда это было невозможно. Не можете ли вы, мистер Ренделл, открыть, в чем дело? Обещаю, что все останется между нами.

Уже не колеблясь, за пять минут Ренделл раскрыл самое главное из содержащегося в Пергаменте Петрония и Евангелии от Иакова.

Когда он закончил, глаза отца настоятеля горели.

– Может ли быть такое?
– бормотал он про себя.
– Может ли быть такое чудо?

– И может, и есть, - спокойно заверил его Ренделл, - но все зависит от вашей оценки одного странного фрагмента в папирусе, обнаруженном во время раскопок.

– Это Божья работа, - заявил отец настоятель.
– А я всего лишь Его слуга.

Ренделл поднял портфель себе на колени, открыл его и вынул оттуда эдлундовскую фотографию папируса номер девять. Найдя страницу, он сказал:

– Открытие было сделано в древнем курортном месте неподалеку от Рима профессором Августо Монти, итальянским археологом. Мне дали понять, будто сам профессор Монти и его дочь около пяти лет назад хотели связаться с вами, чтобы подтвердить подлинность этой находки. Но потом я узнал, что его дочь просто физически не могла приезжать на Гору Афон...

– Никак не могла.

– ... но я думал, что, возможно, профессор Монти сам приезжал, чтобы проконсультироваться с вами.

Огромная борода настоятеля качнулась из стороны в сторону.

– Никто, ни один человек с таким именем никогда не встречался со мной. Во всяком случае...
– Тут его голос дрогнул, уголки глаз наморщились, как будто он пытался что-то припомнить.
– Вы сказали, Монти? Погодите, он не из Римского университета?

– Правильно.

– Вспоминаю, что был обмен корреспонденцией, я действительно вспоминаю, что такое было. Это случилось года четыре или пять назад. Но, возможно, даже раньше. Этот римский профессор желал, чтобы я приехал к нему в гости, он был готов заплатить за то, чтобы я приехал к нему в Рим и помог идентифицировать какие-то арамейские папирусы. Но сам он был слишком занят, чтобы приехать сюда, на Гору Афон. Чуть позднее - это я уже вспоминаю другое - доктор Джеффрис, приглашая меня принять участив в переводе, ссылался на какого-то итальянского археолога, как на открывателя двух удивительных документов первого века. Но вот что касается личной встречи с Монти здесь, на Афоне, или в любом ином месте - нет, мне никогда не посчастливилось встретиться с ним.

– Я не об этом думал, - ответил Ренделл, пытаясь скрыть свое чувство горечи.
– Мне просто хотелось удостовериться.
– Он опустил портфель на пол, оставив на столе фотокопию ключевого папируса и лист с окончательным переводом с арамейского на английский.
– Вот что я привез сюда, на Афон, чтобы показать вам. Но, прежде чем я покажу это вам, отче, позвольте объяснить возникшую проблему, ту самую, которую, как я надеюсь, вы разрешите.

Пропуская детали, касающиеся Богардуса и его роли в Воскрешении Два, Ренделл кратко объяснил, что некто, хотя сам Международный Новый Завет уже был в печати, споткнулся на некоем анахронизме, на несоответствии в переводе отрывка, описывающего бегство Иисуса из Рима через плодородную долину, где ранее было озеро Фуцинус.

– Так вот, согласно римским историкам, - сделал заключение Ренделл, озеро Фуцинус было осушено только лишь тремя годами позднее.

Настоятель понял.

– Позвольте-ка мне глянуть на перевод, - попросил он.

Ренделл передал ему страницу с переводом.

– Это четвертая и пятая строка.

Отец настоятель прочитал перевод про себя, затем перечитал четвертую и пятую строки уже почти что вслух: "И Господь Наш, - ммм...
– этой ночью прошел через обильные поля Озера Фуцинус, осушенные Клавдием Цезарем, возделываемые ныне..." - Грек задумчиво начал покачиваться взад-вперед. Так. А теперь позвольте мне глянуть на арамейский текст, с которого перевод был сделан.

Ренделл передал отцу настоятелю фотокопию. Пожилой грек глянул на нее, скорчил недовольную гримасу и поднял голову.

– Но, мистер Ренделл, это же всего репродукция. Мне нужно видеть оригинал папируса.

– У меня нет его, отче. Мне, да и кому-либо другому, просто не позволили бы путешествовать с ним. Папирус слишком ценен. Они все хранятся под стражей в специальном сейфе в Амстердаме.

Было видно, что настоятель Петропулос разочарован.

– Тогда порученная вами задача будет вдвойне сложной. Читать арамейский текст, все эти мелкие значки - само по себе сложно. Но чтобы еще проверять их по репродукции, да еще и пытаться правильно перевести содержание - это практически невозможно.

– Но ведь эта фотография была сделана в инфракрасных лучах, чтобы выявить самые затертые значки, и...

– Не важно, мистер Ренделл. Репродукция - это всегда нечто вторичное, и практически всегда - для моих старческих глаз - невозможное для прочтения.

– Но, по крайней мере, сможете ли вы попробовать с этой фотографией, отче?

– Попытаюсь. Я действительно собираюсь этим заняться.

Охнув, он поднялся с места, подошел к столу, на котором стояла лампа, открыл ящик и вынул оттуда огромную лупу.

Затаив дыхание, Ренделл глядел, как настоятель наклонился, держа фотокопию папируса под лампой и внимательно разглядывая с помощью лупой. Несколько минут, в полной собранности, он изучал копию. Наконец Петропулос отложил лупу на стол, после чего шаркающей походкой вернулся к своему месту, где тут же взял лист с переводом и внимательно перечитал его еще раз.

Не говоря ни слова, он возвратил перевод Ренделлу и, взъерошив свою бороду, поднял листок с фотокопией вверх.

– Знаете, конечно же, у доктора Джеффриса и его коллег имеется то преимущество, что они работали с оригинальным папирусом. Учитывая это, можно сказать, что их перевод великолепен. Если это так, тогда кодекс<Кодексом назывались листы пергамента или папируса, сшитые в "книжку" - Прим. Перев.> или свиток, который данный фрагмент представляет, следует рассматривать как самое замечательное и волнующее открытие в истории Христианства.

– Я не сомневаюсь в этом, - согласился с ним Ренделл.
– Я сомневаюсь лишь - или, по крайней мере, интересуюсь - был ли перевод с арамейского языка сделан точно?

Отец настоятель почесал бороду, чтобы выиграть время.

– Насколько я сам мог сделать суждение по фотографии, перевод сделан совершенно точно. Но я не могу поклясться, давать кому-либо обещания, что это именно так. Многие значки в тексте, как вы и сами могли видеть, выцвели, они практически стерлись, смазались с течением столетий. Некоторые слова, как раз в тех строках, которыми вы интересуетесь, едва читаемы.