Слово в защиту Израиля
Шрифт:
Среди евреев, проживавших в VII в. в Иерихоне, были те, кто уцелел после кровавой резни, учиненной Мухаммедом среди двух еврейских племен, живших в Аравии. Евреи Хайбара мирно обитали среди своих арабских соседей, пока пророк Мухаммед не «обрушился на своих поверженных врагов с нечеловеческой жестокостью», убивая еврейских мужчин, женщин и детей. Евреи Хайбара «гордились чистотой своей семейной жизни; теперь завоеватели поделили и увели с собой их жен и дочерей [тех из них, кому удалось избежать гибели]» [23] . Тем евреям, кто смог избежать меча пророка, было запрещено оставаться на Аравийском полуострове в соответствии с повелением пророка: «Никогда не будут существовать в Аравии две религии» [24] . Многие из этих евреев осели в Палестине, присоединившись к своим единоверцам, которые бежали от гнета христиан в эпоху, последовавшую за падением Римской империи.
23
Yitzchak Ben-Zvi, The Exiled and the Redeemed (Philadelphia: Jewish Publication Society, 1961), pp. 44–45.
24
Sheikh Abd Allah Аl Meshad, «Jews' Attitudes toward Islam and Muslims in the First Islamic ERE», цит. по D. F. Green, ed., Arab Theologians on Jews and Israel (Geneva: Editions de l'Avenir, 1976).
Крестоносцы, как и мусульмане, истребили тысячи евреев в XI в., но вскоре после этого новоприбывшие из Франции, Англии, а впоследствии Испании, Литвы, Португалии, Сицилии, Сардинии, Родоса и Неаполя основали центры еврейской учености и торговли. С этого времени в Палестине всегда наличествовало значительное и хорошо документированное еврейское присутствие. К тому моменту, как в 1516 г. Палестину захватили турки-османы, только в районе Цфата проживало около 10 тыс. евреев. В XVI в., в соответствии с британскими источниками, «не менее 15 тыс. евреев» жили в Цфате, который был «центром раввинистической учености» [25] . Гораздо больше евреев проживало в Иерусалиме, Хевроне, Акко и в других местах. В Иерусалиме евреи даже составляли большинство населения, о чем свидетельствуют данные переписей, которые начали проводиться с XIX в., и если верить Британскому совету в Иерусалиме, то количество мусульман в городе «едва ли превышало четверть от всего населения» [26] . Иерусалим был преимущественно еврейским городом еще до начала Первой алии. К середине XIX в. — за тридцать лет до Первой алии евреев из Европы — евреи уже составляли значительную часть населения, часто большинство или даже подавляющее большинство среди жителей Цфата, Тверии и нескольких других городов и местечек [27] . Тель-Авив был преимущественно еврейским городом с тех пор, как европейские евреи основали его в 1909 г. на песчаных дюнах.
25
Palestine Royal Commission Report (Peel Report) (London: His Majesty's Stationary Office, 1937), pp. 11–12.
26
Джеймс Финн графу Кларендону, 1 января 1858 г.
27
Джеймс Финн виконту Пальмерстону, 7 ноября 1851 г.
Палестина в течение многих веков была центром еврейской учености, благочестия и мистицизма. Европейские евреи жертвовали деньги на поддержание религиозных учреждений в Палестине и ежедневно молились о возвращении в Сион (изначально это было скорее религиозное, а не политическое явление; именно в этом духе о нем говорят христианские источники). И хотя большинство евреев Первой алии были абсолютно светскими людьми, тоска по Сиону была неотъемлемой частью вероучения и важным аспектом еврейской истории. Евреи, которые жили за пределами Палестины, полагали, что находятся в диаспоре, или в изгнании. Еврейский народ никогда не забывал о своем стремлении вернуться в землю, откуда были насильственно изгнаны их предки.
Задолго до того, как в Палестину прибыли первые сионисты из Европы, погромы, имевшие религиозную подоплеку, и другие формы насилия, привели к созданию мученического образа местных евреев, чьи предки веками называли Палестину родным домом. Во время оккупации Палестины египтянами в 30-е гг. XIX в. мусульманские фанатики безжалостно преследовали туземных евреев на основании одного лишь религиозного рвения. В 1834 г. еврейские дома в Иерусалиме «были разграблены, а их женщины подверглись насилию» [28] . В том же году преследования обрушились на евреев Хеврона. Британский консул Уильям Янг в своем докладе британскому министерству иностранных дел — за 40 лет до Первой алии — нарисовал яркую и страшную картину жизни евреев в Иерусалиме в 1839 г.:
28
Jacob de Haas, History of Palestine (New York: MacmilIan, 1934), p. 393; цитата из письма современника.
Я считаю своим долгом уведомить Вас, что губернатор издал на этой неделе прокламацию и вывесил ее в еврейском квартале — о том, что ни одному еврею не разрешается молиться у себя дома под страхом сурового наказания — так что все, кто желает молиться, должны отправиться в синагогу…
На евреев и евреек было наложено наказание, противное человеческой природе, о котором я считаю своим долгом сообщить.
В начале этой недели было учинено вторжение в дом, находящийся в еврейском квартале, и совершено ограбление — дом находился под охраной и сторожем был еврей. Его привели к губернатору, и он отрицал, что знает, кто вор и при каких обстоятельствах было совершено преступление. Чтобы вынудить его сознаться, его бросили наземь и избили, а затем заключили в тюрьму. На следующий день его вновь привели к губернатору, но он все еще настаивал на своей невиновности. Тогда его стали пытать горячим утюгом, прикладывая его к лицу и другим частям тела, и бить по нижней части тела с такой силой, что вырывали куски плоти. На следующий день бедняга умер. Это был молодой еврей, примерно 28 лет, из Салоник — он находился здесь совсем недолго; всего за неделю до описываемых событий он просился ко мне на службу.
Молодой человек, еврей с французским паспортом, тоже попал под подозрение и сбежал. Он был известен спокойным характером. Его мать, пожилую женщину, заподозрили в том, что она укрывает своего сына. Ее связали и избили самым жестоким образом…
Я должен сказать, что я огорчен и удивлен тем, что губернатор мог проявить себя таким дикарем — ведь по всему, что я о нем знаю, я полагал его стоящим выше такой безудержной жестокости. Но это был еврей, не располагавший ни друзьями, ни защитниками, — и это происшествие наглядно показывает, что не без причины бедный еврей даже в девятнадцатом столетии ежедневно трясется от страха за свою жизнь. [29]
29
У. Т. Янг полковнику Патрику Кэмпбеллу, 25 мая 1839 г.
Как следует из отчета, евреи не могли надеяться даже на то, что кто-то ответит на их жалобы:
Он подобен злосчастному псу без хозяина: его пинают только за то, что он перешел кому-то дорогу, его колотят только за то, что он лает, — пытаться жаловаться он боится, потому что так будет еще хуже; он думает, что лучше потерпеть, чем жить в ожидании того, что ему станут мстить за его жалобу. [30]
Спустя несколько лет тот же консул описывал положение евреев в Иерусалиме как «слепую ненависть и невежественные предрассудки фанатичной толпы», помноженные на неспособность страдающей от бедности еврейской общины защитить себя политически или физически [31] . Это происходило за полвека до зарождения современного сионизма и прибытия европейских евреев. Чистой воды религиозный фанатизм обращался против автохтонного населения, которое веками жило в Палестине и обладало такими же правами жить там и пользоваться законными правами, как любые арабы и мусульмане.
30
У. Т. Янг виконту Пальмерстону, 25 мая 1839 г.
31
У. Т. Янг виконту Кэннингу, 13 января 1842 г.
Как нам предстоит увидеть, только после того, как европейские евреи стали присоединяться к своим сефардским братьям в Палестине, угнетенным удалось организовать хоть какую-нибудь самооборону против агрессии, имеющей религиозные корни и делавшей жизнь в Палестине такой сложной. Конечно, автохтонные палестинские евреи, которые должны были чувствовать себя, по меньшей мере, равными мусульманам или христианам, имели право на защиту от религиозной дискриминации и издевательств, и их европейские единоверцы имели право предоставить им такую защиту, организовав систему самообороны.
Хотя евреи, которые эмигрировали в Палестину из Восточной Европы, во многом были похожи на евреев, отправившихся в Америку, тем, что и те и другие были беженцами от европейского антисемитизма, которые искали места, где они могли бы жить спокойно и без преследований, между ними были и важные отличия. Некоторые из тех, кто поехал в Израиль, руководствовались в своем выборе идеологическими причинами, а тех, кто ехал и Америку, «голдене медине» («золотая страна») привлекала главным образом по практическим соображениям (например, экономические возможности, политическая свобода, религиозное равноправие и воссоединение семей).
Американские евреи переезжали в еврейские районы, формировали еврейские общинные организации и продолжали говорить на идише, в то время как их дети осваивали английский. Хотя они ощущали на себе дискриминацию и эксплуатацию, как и другие эмигрантские группы, они достаточно быстро ассимилировались среди основной массы населения экономически, политически и даже социально.
Евреи Первой алии оказались в конце XIX в. в принципиально иной ситуации. Они тоже строили свои районы, формировали свои общинные организации и возрождали древний язык иврит. Но ассимиляция, даже среди тех евреев или арабов, которые хотели этого, была невозможна. Организованные банды арабов нападали на незащищенные и безоружные еврейские поселения, и делались попытки помешать другим европейским евреям искать убежища в Палестине. Хотя некоторые арабские лидеры принимали еврейских беженцев и видели в них потенциальных работодателей для местных арабов, многие хотели прекратить любую иммиграцию немусульман или неарабов. В отличие от Америки, где еврейские эмигранты могли свободно жить и работать вместе с американцами-неевреями, еврейским беженцам в Палестине приходилось жить в обособленных общинах и возделывать собственные участки земли. Как впоследствии убедится комиссия Пиля, ассимиляция была невозможна из-за антиеврейских предрассудков, которые поддерживали мусульманские лидеры.
Первая фаза ишува («возвращения» или «общины») была, таким образом, скорее волной беженцев, чем определенным политическим или националистическим движением, хотя ростки политического сионизма уже, безусловно, всходили во время Первой алии (а может быть, даже раньше) среди тех, решение которых было мотивировано, по крайней мере частично, желанием вернуться в Сион. Примерно в то же время, когда еврейские беженцы из Европы эмигрировали в Палестину, другие волны еврейских беженцев из мусульманских государств, таких, как Йемен, Ирак, Турция и страны Магриба, тоже начинали приезжать в Палестину. Эти арабские евреи ничего не знали о политическом сионизме. Они просто возвращались домой, чтобы избежать преследований, узнав, что Османская империя разрешила еврейскую эмиграцию в Палестину (или просто закрыла на нее глаза).
Основываясь на реальной истории еврейских беженцев, которые эмигрировали в Палестину, заявление о том, что Израиль — это колониальное или империалистическое государство, настолько надуманно, что оно прекрасно демонстрирует, как намеренно искажают язык для нужд идеологической программы.
2. Вытеснили ли европейские евреи палестинцев?
Европейские евреи, переехавшие в Палестину, вытеснили палестинцев, которые жили там веками.