Чтение онлайн

— Ты жалеешь? — монарх королевства триканья летит в коробку вслед за своими подданными.

— Нет. Но Маро я тебе не отдам.

— Лисс, послушай, это очень важно… — такой голос она слышала у лейтенанта Антона Брусилова один раз. На Аккалабате. «Зачем Вы ходили в ситийские шахты и переворачивали ногой трупы?» — Браслетики эти не мои, но они прижились моментально. Уже через месяц у меня было по два на каждой руке, еще через неделю — по четыре. И я начал искать своих. Половину работы за меня сделал один известный тебе лорд-канцлер.

Лисс удивленно приподнимает брови:

— Долей вина. Выпьем здоровье верховного дара Эсиля. Просто диву даюсь, как ему удается из своих болот непрестанно портить мне жизнь.

— Ну уж зачем так! Влиять на твою жизнь. Будь здоров, лорд-канцлер!

— Не болей, крысья морда! — Лисс салютует бокалом куда-то в пространство и выпивает быстро. Антон мусолит свои три сантиметра настоящего земного бордо бесконечно долго.

— Тон, вином рот не полощут.

— Извини, моя госпожа. Растерял за столько лет придворные навыки, — и без перехода. — Лисс, когда я связывался с первыми из своих лордов, у них, естественно, никаких браслетов не было. У кого руки отрублены до локтя, у кого кожа содрана, у кого что — в зависимости от технологических возможностей и уровня садизма на той планете, куда их угнали.

Я красиво выразился — лорды. Оставляли в живых только мальчишек и девочек до десяти лет, которые казались безопасными. У некоторых-то и было по одному-два браслетика. И это был их шанс выжить. Но мне не отказал никто. Ни единый. Правда, толку от них сейчас — что с козла молока. Но когда у меня браслетов прибавилось и я вспомнил, как с ними обращаться, то… те, кого я встречал в последнее время, на самых разных планетах, Лисс…

— У них уже были браслеты, — договаривает она.

— Ты у меня умница. Самая ученая женщина во Вселенной.

Антон встает с кресла и направляется к Лисс, но она, предугадывая его движение, тоже поднимается и выходит на балкон, распахнутый в полный последождевых шорохов весенний сад. Свечи почти догорели, и в окружающей дом темноте сразу можно различить белые березовые стволы, темные пятна елей, поблескивающие свечки местных каштанов. Ни из одного окна в доме свет не падает, значит, и Маро, и Элдж уже спят. Лисс пытается представить, что будет видно из окон королевского дворца Дилайны. В голову ничего не приходит.

Антон останавливается за спиной.

— Кстати, об обязательствах. Вышеупомянутый лорд Дар-Эсиль считает меня безответственным и нерасторопным. Хотел бы я посмотреть на этого великого стратега и тактика, когда у него окажется сотня подданных, разметанных по всем планетам Конфедерации и понятия не имеющих, как пользоваться тем, что вдруг наросло у них на руках. Меня ужас охватывал при мысли о том, что я кого-то забыл, к кому-то не успею и какой-нибудь умник, который не помнит про себя ничего, кроме детского приюта на Кризетосе, обнаружит на запястьях золотые колечки, светящиеся голубым светом… и ровно тогда, когда ему захотелось, чтобы обсчитавший его бармен провалился сквозь землю. На третьем-четвертом браслете все уже вспоминают. Самое главное, чтобы не наделали глупостей с первым-вторым. И слава богу, что у них все это в десять, в двадцать раз медленнее, чем у меня. Так что лучше пусть от них пока не будет никакого толку.

Лисс чувствует, что Антон уже несколько раз поднимал и опускал руки, не решаясь взять ее за плечи. Поэтому она сама делает шаг назад, находит те самые, угрожающие безопасности всей Вселенной запястья и перекрещивает их у себя на животе. Тон тычется подбородком куда-то в район ее шеи и урчит довольно.

— А ты не можешь управлять этим? Регулировать скорость, с которой у них нарастают браслеты? Их силу?

— Могу. И немножко замедляю процесс, приспосабливаю к политическим реальностям сегодняшнего дня. Вот. Так что обязательств у меня, Лисс, вагон и маленькая тележка. Перед Дилайной, перед Конфедерацией, перед тобой лично. Потому что, если я не утащу всю свою братию в родные пенаты до того момента, как они смогут создавать демонические конформы… тут начнется такое, что мало не покажется даже командору Разумовскому.

— Не поминай лихо…

Тон тихо смеется. Оба они знают, что главный вопрос и ответ на него невозможно оттягивать до бесконечности. Шах и мат.

— Тон… а Маро? Когда у нее?

— Не знаю. Я прилетел сюда и за этим. За этим — в первую очередь. Затормозить, насколько смогу. Но если б ты знала, как это трудно! Там силища дремлет, как у меня, наследно-королевская.

— А моя земная кровь не влияет?

Шеей Лисс чувствует, как сморщивается противный веснушчатый нос. Но тут же губы, совсем не противные, а мягкие и теплые, чмокают в основание подбородка вполне успокаивающе и нежно.

— Ни фига. Но я сделал. Могу твердо обещать (хотя лорды Дилайны ничего не обещают, но для тебя я всегда делаю исключение), что демонический конформ по саду разгуливать у тебя не будет.

— А где он, точнее она, в своем демоническом конформе будет разгуливать? И ты хоть знаешь, как это будет выглядеть?

— Сногсшибательно. Как у меня, — в голосе у Тона неподдельная отцовская гордость. — Точно, конечно, не известно, они очень индивидуальные. Мы будем с ней вместе парить в вышине под фиолетовыми лунами Дилайны и оглашать пространство мерзкими криками. А потом бросаться в морские глубины и с шипением уходить на дно, изящно складывая кожистые крылья. А потом — носиться с громким топотом по подземельям Бенигма, вытаптывая цветы и травку. И никто нам и слова не посмеет сказать. Ну, это, разумеется, при условии, что у нее будут крылья и способность обходиться без воздуха долгое время. Должны быть. Я бы хотел.

Он прижимает к себе Лисс и мечтательно вздыхает.

— Ей понравится, вот ей-богу. У девчонок, насколько я помню, еще бывают всякие прибамбасы, вроде светящихся чешуек или пушистостей в разных местах.

— Пушистости в разных местах, — стонет Лисс. — Нет, я не согласна.

— Хорошо, — Тон соглашается так легко, что совершенно очевидно, он не принимает ее возражения во внимание. Лисс высвобождается из объятий, легонько чмокает его в щеку.

— Пошли спать. Ты останешься?

— Если ты не против.

— Очень даже за. Ведь я-то не собираюсь топотать по подземельям и оглашать пространство. Надо ловить момент.

Тон хочет что-то ответить, но передумывает и просто подхватывает ее на руки. Как всегда. И только в спальне, между поцелуями и сбрасыванием одежды, серьезно замечает:

— Знаешь, а ведь какая-нибудь сволочь скажет потом, что я ничем не пожертвовал… ради восстановления королевского трона Дилайны.

— И. Правильно. Скажет, — отвечает Лисс, отрываясь от его губ. — Не смей делать из меня жертву.

На следующее утро Лисс долго валяется в кровати. Хорошо, что есть Элджи, способный собрать и отправить в школу себя и Маро. В теле приятная опустошенность от продуктивно проведенной (хотя и с существом, которое желает парить в фиолетовой вышине и с шипением опускаться в морские глубины) ночи, в голове — полный отказ мозга осознать громадье жизненных планов этого существа, только что ей изложенных. Существо сидит за столом в трусах и спецназовской куртке на голое тело и насвистывает что-то, отдаленно напоминающее «Гимн демократической молодежи мира». Побритое и упертое умытыми ярко-зелеными глазами в компьютер, существо гораздо менее похоже на демонический конформ, чем заспанная и нечесаная Лисс. Лисс организует себе в утешение теплое гнездо из одеяла и двух подушек и, устроившись поудобнее, рассуждает: