Чтение онлайн

Но Грета освоилась и ни разу не пожаловалась, когда Мэми делала арабеск или шассе перед телевизором (а она делала это очень часто) (прим. Aрабеск — одна из основных поз классического танца, шассе — прыжок с продвижением в балете — прим. переводчика).

На самом деле она наблюдала за Мэми каждый раз с небольшой улыбкой и говорила нечто подобное:

— Вау, Мэми, у тебя действительно хорошо получается.

И это не звучало фальшиво.

Абсолютно.

Она говорила серьезно.

— Она реально очень милая и суперкрасивая, — прошептала Мэми, поднимаясь с пола перед телевизором и садясь, скрестив ноги, чтобы посмотреть на брата и сестру. — Всегда так думала, когда мы ходили к мисс Лу. Она идеально смотрится с папой.

— Мама идеально смотрится с папой, — тихо огрызнулась Коринн со своего места в кресле.

— Мама с папой больше не вместе, Кор, — тихо и осторожно указал Шоу, как всегда говорил с Коринн на эту тему, которая, по мнению сестры, особенно в эти дни была перебором.

— И если бы она хотела оставаться идеальной, ей не следовало заставлять папу уезжать, — возмущенно, но все еще тихо проговорила Мэми.

Это недовольство было новым для Мэми. Но с другой стороны, в последнее время от Мэми исходило много нового.

— Есть вещи, которых ты не знаешь, — сказала Коринн младшей сестре.

— Да, а есть то, чего не знаешь ты, — ответила Мэми. — Я, например, слышала, как папа разговаривал с мамой и просил сказать, где она, чтобы он приехал, и они могли бы все уладить.

— Ты слышала это? — спросил Шоу.

— Да, — ответила Мэми. — И он был очень серьезен. Мама почти ничего не говорила, и хотя я не видела его, но было понятно, что ему очень больно.

Коринн почувствовала себя странно, но предупредила:

— Тебе не стоило подслушивать.

— Почему? — спросила Мэми.

— Потому что это — не твое дело, — ответила она.

Глаза Мэми расширились и стали сердитыми.

— Мои мама и папа не мое дело?

— Да. Но это же не все. Есть вещи, которые ты не знаешь. Даже то, что не знает папа.

— А ты не думаешь, что папа — тот, кто должен знать? — с сарказмом спросила Мэми.

— Эй, нам стоит поговорить об этом позже, — сказал им Шоу. — Он вернется в любую минуту.

— Да, и когда же? — спросила брата Коринн. — Теперь мы видим тебя крайне редко.

Лицо Шоу смягчилось, когда он напомнил ей:

— Я все еще забираю тебя из школы, Кор. И отвожу домой, после наших тренировок. Я вижу тебя каждый день.

Она посмотрела в телевизор.

— Как скажешь.

— Мне нравится Грета, — упрямо заявила Мэми. — Он не был… он не был, ну, папой. С тех пор как мама ушла от него. И сегодня, рядом с ней, он был папой.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — пробормотал Шоу.

И Коринн тоже понимала.

Среди девчонок много говорили о том, что девушки не очень хороши, если с ними рядом нет парня. Но очевидно были и парни, которым лучше, когда рядом девушка.

И их отец был одним из них.

Особенно после случившегося прошлой ночью.

Он всегда был на высоте, когда что-то шло не так. Например, когда Коринн поранила лицо или когда Шоу сломал руку, а еще когда у Мэми был конкурс, а она простудилась и заняла второе место, после чего была опустошена.

Вот почему мама всегда говорила, что его работа — единственная, которую он может делать превосходно.

Он был на высоте, когда рядом находились люди, о которых он мог заботиться.

И Грете вначале было неловко, когда он прикасался к ней или притягивал ее ближе, или целовал в лоб на глазах у детей, но потом она освоилась.

Но папа все делал так, будто она была здесь годами, а не провела один единственный день.

И то, как она порой смотрела на него.

Будто он был…

Будто она не могла поверить, что он настоящий.

— Это круто, что ты была спокойна с ней, Кор, — обратился к сестре Шоу.

— Как скажешь. У нее отличные волосы, — пробормотала Коринн. И еще много чего классного, но эту мысль она не озвучила.

— Да, так и есть, — в ответ пробормотал Шоу.

Мэми хихикнула.

Коринн закатила глаза.

— Все наладится, — заверил их Шоу. — В следующие выходные мы с папой, Тостом, Томми, Ларри, Донной и Хербом перевезем все вещи в дом в Лавандовом переулке, а затем вы будете со мной и папой. И мы, наконец, начнем нормальную жизнь.

И Шоу не мог дождаться этого, поскольку ему досталась комната в подвале, а еще там же была ванная, и ему не придется смотреть на всякие девчачьи штуки повсюду. А еще рядом с его спальней находилась общая комната, будто в его распоряжении была целая квартира.

Мэми так же полюбила дом в Лавандовом переулке. Он был красивым! И общая комната в подвале была настолько огромная, что папа согласился установить там станок.

Коринн не хотела новой нормальной жизни. Она хотела старую жизнь. Но все же ей понравился дом, и не только потому, что был лучше этой квартиры (а лучше этой квартиры было что угодно). Но, как бы ни хотелось это признавать, дом был довольно классным. И как бы она ни злилась на отца, она понимала, что ему нужно приличное жилье. Эта квартира точно не была приличным местом, и каждый раз, когда она видела его здесь, ей становилось немного больней.

Шоу взял пульт и немного уменьшил громкость на телевизоре.

Никто из них не жаловался.

Ведь Грета через многое прошла.

Ей нужно было поспать.

Хиксон

Хикс открыл глаза в темной комнате, но продолжал лежать неподвижно. Затем его губы изогнулись в улыбке.

Господи, он прямо окружил себя Гретой. Да и она сама буквально обернулась вокруг него: они лежали лицом к лицу, обняв друг друга руками и спутавшись ногами, лицом она уткнулась ему в шею, а его лицо в ее волосах.

Он притянул ее к себе с глубоким вздохом. После чего нежно сжал ее и позвал:

— Грета.

Она немного сдвинулась, прижавшись еще ближе, и пробормотала:

— Ммм?

— Я должен встать и собрать детей. Но здесь начнется настоящее столпотворение, а место в ванной в большом дефиците. И если ты не воспользуешься своим шансом сейчас, в следующие полтора часа возможности не представится.

— Спасибо, пупсик, — пробормотала она, проведя рукой по его спине, но ее ладонь тут же упала, и Хикс понял, что она вновь уснула.