Чтение онлайн

– Ты ведь все помнишь? – не сдержавшись, спросил он.

– Да, - коротко ответила она, и столько горечи было в ее голосе, что Светозару стало не по себе.

– Прости, - выдохнул он и отступил назад.

– Я хотела бы забыть, но не могу. Но хочу сказать, что постепенно я стала понимать, что жизнь вокруг меня не такая, какой я себе ее представляла. Слишком много жестокости вокруг, каждый ищет свою выгоду и готов предать любого. Оступившись один раз, даже не по своей воле, ты навсегда становишься изгоем, в которого и камень то побрезгуют кинуть. Твое существование словно отравляет все вокруг, будто каждый твой выдох несет в себе смертельный яд, опасный для всего живого. Я стала ведьмой по собственной глупости. Меня похитили в тот день, когда я собралась от тебя бежать, меня, собственно, так и выманили к судну. А там, мне показали батюшку, он был жив, но для того, чтобы его не сбросили за борт, я должна была принять тьму. Сейчас я понимаю, что то все морок был, колдовство темное, но тогда… Все было словно во сне. После меня охватила лихорадка, я и не помню ничего толком. Очнулась когда меня вели через пески, да ядовитой змеей пугали. Тьму в себе я не приняла, отвергала ее как могла, а все равно она проросла внутри меня. Знаешь, меня тогда послушалась та тварь, она укусила ведьму. Так я и сбежала, вышла к мужикам, те заперли меня в комнатах, а оттуда меня уже Данияр вытащил. Договорился с купцами о переправе через море большое. Я хотела ему признаться, - всхлипнула Светомира, слезы уже давно катились по ее щекам, - но с ним была девица, которая сразу поняла все, да ему выговаривала, а он не верил. А после ты и сам все знаешь.

Закрыв лицо руками, девушка отвернулась от Светозара и опустилась на колени.

– Он ведь одаренный, не может с тьмой находиться рядом, а я…

– Не стоит оправдывать его! – перебил ее мужчина. – Да и вспоминать тоже, было и прошло все.

Не вспоминать, не чувствовать, забыть. Все слова, как называл ласково ладой своей, да целовал страстно. Легко произнести, но так тяжело сделать. Столько уже в былое ушло, а все равно обида стояла. Как мог так поступить, предать свои обещания, вон Светозар, даже без ее объяснений подле себя оставил и защитил. Хоть и не ласкал он ее речами заливистыми, а на деле себя лучше показал, не отвернулся, сторониться не стал, да и не кривится, когда она невзначай метку, что зудит будто укус мошкары, касается.

Радимир очнулся не скоро. Светозар уже и рыбы наловил и на костре поджарил и сигнальные огоньки вокруг них выставил, а он только нехотя глаза приоткрыл. Поймав на себе недовольный взгляд воина, сказал:

– Сам яд заставил выпить, а теперь еще и недоволен, что он тело лихорадкой накрыл? Мог бы по-другому подстраховаться, чтоб последствий не было.

– После бравады разводить будешь. От метки как избавиться? – подавшись вперед, спросил Светозар.

Его лицо было напряжено, смотрел он сурово, будто уже сейчас мысленно выбивал из него признание кулаками. Светомире и самой от его вида стало не по себе. Радимир же нагловато зевнул и заложил руку за голову, будто его это и не касалось больше, но тем нее менее, как только его взгляд встретился с девушкой, он произнес:

– Девица сама в праве от силы отказаться либо признать ее, все то, что рождено не в ней, и по праву не принадлежит, лежит, словно пыль на поверхности, легко отказаться, легко смыть. Лишь дар с рождения навсегда в ней, и может он принять силу чуждую ему, но и изгнать так же легко может.

– Тоесть она просто должна отказаться от него?

– Да, - пожал плечами Радимир. – Мужчинам это не подвластно, лишь женщина поверх своей силы может другую накладывать, да пользоваться ею, пока та не иссякнет и не покинет ее.

– Либо она должна использовать силу ведьмы?

– Не стоит, иначе рожденный дар верх возьмет.

– Я не принимала его, всегда считала, что гниль чужда мне, - подтянув колени к подбородку, тихо начала говорить Светомира. – И ничего не получилось, метка на месте, хотя я проклинаю ее каждое мгновение, проклинаю каждый свой вдох, с момента как она отравляет меня. Она все еще разносит гниль по моим венам, напоминает о себе, впивается в кожу, зудит, будто насекомое, что пьет мою кровь. Она не становится бледнее, не пропадает, как бы я не хотела от нее избавиться.

– Дар твой спит, вот и не выходит. Прими то, кем ты рождена.

– Батюшка мой и матушка силой никакой не обладали, наследовать мне его не откуда. И пророчество то, о котором судачат все, не относится ко мне. Как ведьм по глазам определяют, так и меня заведомо нарекли не той девицей, о которой небылицы слагают.

– Ну, значит, будем ждать, когда дар сам себя проявит, - закатив глаза вверх, произнес Радимир.

Было видно, как ему слова Светомиры не понравились, как он всего на мгновение скривил губы, но, быстро собравшись, вновь расплылся в озорной, легкой улыбке. Взяв травинку в руки, он положил ее в рот и начал негромко насвистывать весьма знакомую мелодию, изредка поглядывая на девушку.

По ней было видно, что мотив был ей знаком. Лицо удивленно вытянулось, губы распахнулись в немом вопросе, но так и застыли, ничего не сказав. Она ошарашенно взглянула на Светозара, вздохнула глубоко, а затем опустила глаза вниз.

– Насвистел мне тут соловей во сне занимательную мелодию, каялся он, о поступке своем сожалел, да беспокоился о том, что в народе говорят. Будто бы ведьмы такой силой стали обладать, что одним взглядом зачаровать могут любого мужчину, и пока глаза ей не выколешь, от любовной горячки не избавишься. Говорил он о том, что самого наследника Горных рек, беда та стороной не обошла и отряд собран для того, чтобы ему на выручку прийти. Сам правитель Горных рек распорядился сына своего привести, а ведьму глаз лишить и сжечь, а после часть пепла поморю развеять, а другую в горах, чтоб никогда его крупицы воедино соединиться не могли и сердце ее прогнившее маялось.

– Не могли воины мои так быстро вести разнести! Что ты мелешь! – вскочил с места Светозар и бросился к Радимиру. – Не путай, гниль несущий.

Он оторвал его от земли одной рукой и угрожающе завис.

– Я говорю лишь то, что вижу, а то, как будет неизвестно. Если не поторопишься, что либо изменить и дальше продолжишь круги наворачивать возле реки, будет так как я сказал.

– Когда это случиться?

– Скоро. Коли избежать хочешь, прислушаешься к совету моему, да с глазу на глаз потолкуешь.

На лес начинали опускаться сумерки, облака, подсвеченные заходящим солнцем, окрасились во всевозможные оттенки красного. Над рекой опускался плотный туман. Светомиру он пугал, не любила она, когда водную гладь затягивала молочная пелена такой густоты. Ей казалось, что именно при таком тумане все нечистое поднимается наверх. Внутри нарастала непонятная тревога. Благо птицы рядом продолжали звонко переговариваться, они, словно извещали о том, что все хорошо и бояться нечего.

Мужчины стояли неподалеку и уже достаточно долго толковали о чем-то. Хоть они и стояли почти рядом с ней, но о чем они говорили, слышно не было. Светозар заметно возвышался над Радимиром, он сжимал кулаки, смотрел сурово, глаз с него не сводя, но того это несколько не смущало. Он держался настолько уверено, что можно было ошибочно решить, будто они дружеские беседы ведут.

Тоскливо взглянув на них, Светомира села и положила голову на колени. Никак Радимир придумал все это и теперь помощь свою предлагает, хочет, чтоб с него обруч сняли. Не мог же он Данияра знать? Не стал бы он с ним откровенничать, да говорить о том, что о поступке своем сожалеет, да о ней беспокоится. А уж вещие сны, когда обруч на нем, он видеть не должен, и много на одного его силы дарованной. И огонь в нем есть и с гнилью уживается, и природа его слушается, не может же он еще и предвиденьем обладать. Не бывает такого, чтоб в одном одаренном вот все сразу было!

Отрицать подобное было приятно, хотя девушка и понимала, что не все так просто, и стоит прислушаться к его словам, принять к сведенью, быть осторожней, иначе погибель придет. Да и ворошить прошлое, вспоминать про Данияра было ни к чему. Даже если он и сожалеет о поступке своем, вряд ли захочет рядом с нею быть и вновь называть ее ласково. Смерти он ей не желает, но и рядом быть с нею тоже. Это Светомира уже для себя выяснила. А тут вновь пустые надежды терзают ее голову. Ведь ясно слышала, пожалел! Пусть уж лучше окажется, что Радимир врет, ради выгоды своей.