Случай на концерте
Шрифт:
она не переставала играть: ее пальцы уже не двигались, а бешенно скакали по клавишам, извлекая сумасшедшие, звенящие в ушах звуки. Чем сильнее сжимали мои пальцы ее грудь, тем сильнее и громогласнее извергался этот поток звуков, увлекая нас в бушующий водопад страстей и желаний.
Ее пылающее тело выгнулось, напряглось, и я чувствовал, как оно все сильнее и требовательнее искало мою возбужденно-стоящую плоть. Охваченный единственной безумной страстью: войти в нее и испытать испепеляющий жар разбуженного вулкана, я, одним движением отбросив стул, тут же воплотил свое желание.
Нескончаемый диссонирующий аккорд заглушил ее крик, оповещая, что храм богини повержен, и дикая страсть, заключенная внутри тела, вырвалась на свободу. Многоголосие и какая-то какофония звуков сопровождали каждое наше движение тел навстречу друг другу. Наверное, такой интерпретации музыкального произведения не могли представить ни я, ни она. Одни пассажи следовали за другими, и вот, когда твердость моего инструмента достигла предела, последовал последний, завершающий аккорд, мощными толчками заявивший о себе - бурный поток вырвался из моей раскаленной плоти и обрушился в самое жерло вулкана...
Через мгновение наши утомленные тела безжизненно рухнули на пол...
– Молодой человек, что с вами?
– кто-то сильно тряс мое плечо.
Приходя немного в себя и соображая откуда взялось это заплывшее жиром лицо - я понемногу стал понимать, что нахожусь на полу, между креслами, а перед носом чьи-то толстые ноги в лакированных туфлях пытаются продемонстрировать качество своих капроновых чулок.
– Вам плохо?
– тот же женский голос раздался уже над самым ухом.
Поднимаясь, узнаю свою соседку справа. Я отрешенно смотрю на нее и думаю нет, она-то уж точно из другой оперы...
С тех пор смотрю на афиши заезжих гастролеров - нет ли в репертуаре произведений Рахманинова - до чего ж эротический композитор был.