Чтение онлайн

Стоя на другом конце поляны, Сашка неотрывно смотрел на это чудо и боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту картину слияния человека, нет не человека, а богини и природы. Если его заметят, подумал он, то все это видение исчезнет, растает, как сказочный туман. Вдруг он вздрогнул, увидев, что рядом с пасекой стоит деревянная и такая же резная ступа, а из неё торчит резной, деревянный черенок метлы.

В этот миг, его тело подбросило вверх, а потом резко и больно оно провалилось в продавленное до основания заднее сиденье Оки и он проснулся. Оглядевшись ещё ничего не понимающим взглядом, Сашка сообразил, что, как и прежде, находится в Оке Игната, который лихо гонит машину по кочкам проселочной дороги, весело мурлыча что-то себе под нос. У Игната были веские причины для веселья: поросят родственники отдали ему бесплатно, бензин он очень удачно выцыганил у Сашки, вчера на "халяву" хорошо попил неплохого самогона, а вечером, дома, после такой удачной поездки, вокруг него будет суетиться жена Марфуша, обычно скупая на ласки, но дармовые поездка и поросята сделают свое дело. Поэтому даже неприятный запах в салоне машины, уснувших и испускающих газы поросят, Игнату нравился.

Сашка недовольно и огорченно выругался:

– Перебрал я на похоронах, - потом его взгляд упал на что-то катающееся по полу салона и мешающее его ногам:

– Пустая бутылка из-под самогона, когда же я это успел? Но это ведь не причина для огорчения? Ах, да - сон, такой сон не удалось досмотреть, а все Игнат, вишь, как домой несется, не разбирая дороги, ну, я ему устрою - .

Сашка задумался: "Как бы это, получше, устроить Игнату?"

И тут его как будто осенило, он сейчас только вспомнил и не понимал, как же мог запамятовать такое, свою золотую, американскую мечту.

Во время поминок бабки Марфы, за столом он, краем уха, подслушал разговор двух древних старух:

– Хороший человек была Марфушка, да не хозяйка, дом-то как запустила?
– молвила одна, сося соленый огурец беззубым ртом.

Вторая поддержала первую: "А пасека-то, пасека - совсем одичала".

Выпив очередные пол стакана самогона, Сашка отметил про себя: "Так у бабки есть пасека? Надо не забыть, выяснить и заняться ею. Не зря все-таки ружье Максу отдал". И тут же забыл, а вспомнил этот разговор старух только сейчас и хорошо, что хоть вообще вспомнил.

– Стой, Игнат, тормози, - закричал Сашка водителю прямо в ухо. Тот даже руль из рук выпустил от неожиданности. Правда Ока продолжала также двигаться вперед и без управления, потому что Игнату приходилось двумя руками кое-как крутил баранку своей тридцатилетней Оки. Придя в себя, Игнат возмутился:

– Ты что, ошалел, так в ухо кричать?
– "Давай быстро назад, в Таежный" - сказал Сашка, не терпящим возражения голосом.

– Ну, уж, нет, - возмущенно парировал Игнат: - Нашел дурака, ни за что, - и его мысли об удачной поездки начали меняться.

– Буду заправлять твою Оку пол месяца, - выкинул Сашка козырь, который моментально сработал и Игнат тут же начал поворачивать Оку обратно, опасаясь, что Сашка передумает.

В Таежный примчались быстрее, чем из него до места разворота. Внешность и имена тех старух Сашка, конечно, не помнил, поэтому он придумал верный ход. Первому встречному мужику предложил подарить домик бабки Марфы со всем скарбом и ящик водки в придачу, вспомнив о Максе и его возможностях. Мужик сразу же, радостно, согласился, даже не спросив, что он должен будет сделать, а когда узнал, что нужно будет показать место нахождения пасеки бабы Марфы и помочь отправить ульи к Сашке домой, то еще больше обрадовался.

Дороги до пасеки не было, но она находилась недалеко от села и вскоре они были на месте. Мнение старух о бабе Марфа, как хозяйки, полностью подтвердились, картина была удручающая: семь старых, перекошенных ульев уныло стояли на небольшой, заросшей высокой травой полянки, Было понятно, что баба Марфа не часто посещала свое хозяйство и пасека превратилась почти в дикую. Одичавшие пчелы, как и положено им в природе, перешли на самообслуживание.

Местный мужик оказался человеком проворным и расторопным: получив от Сашки еще одно подтверждение о ящике водки, он быстро пригласил еще трех аборигенов и они, не мешкая, занялись делом. Прокосили в траве полосу и выровняли на ней кочки от дороги до пасеки. Потом просмотрели, перебрали улья, немного их подремонтировали и подготовили к перевозке. Отыскали в бабкином подворье кое-какой пчелоинвентарь и тоже подготовили к отправке.

На другой день, к вечеру следующего дня, приехал небольшой грузовичок из Сашкиного села, которого отправил сюда Игнат с помощью Макса, а Игната Сашка отправил домой сразу же, как договорился с местным мужиком по бабкиной пасеке. Игнат, услышав, что Сашка будет заправлять его Оку еще полмесяца, был готов выполнять все его указания. С грузовичком также прибыл ящик водки, отправленный Максом.

В сумерках, мужики погрузили все семь ульев с пчелами в грузовичок и к утру Сашка был уже дома, еще раз похвалив себя за то, как он удачно пристроил свое ружьё.

Найти в окрестностях родного села место под пасеку, трудности не представляло. В этот же день пчелы были на месте и с удовольствием отправились изучать места для взятия нектара и уже к вечеру Сашкины ульи начали наполняться тягучей сладостью.

– Пожили плохо и хватит, - радостно сообщил Сашка Нюрке и та, смотря на него лучистыми глазами, какие у неё были только в медовый месяц, согласно кивала головой. Начиналась новая, счастливая и богатая жизнь.

– Сбылась мечта идиота, - говорил в таких случаях незабвенный Остап Бендер и он был недалек от истины.

Проше месяц, дела у Сашки шли хорошо: Нюрка вспомнила, что у ней есть муж, бывший передовик производства и неоднократный победитель социалистического соревнования, появились новые, забытые друзья, из тех, кто не опустился и хоть как-то нашел себя в современной нелегкой жизни, даже Валентина при встрече начала с Сашкой здороваться легким, снисходительным кивком головы, но это вполне устраивало Сашку: "Ничего", - радостно подумал Сашка: "Ещё кланяться будешь" - и, весело насвистывая, пошел в кузню, чтобы заказать кузнецу подкову - символ счастья.

Завелась и медовушка, правда, пока, не из чистого меда, а с медовых обрезков, остатков и с не созревшей некондиции, но, все-таки - своя. И Сашка, который уж раз похвалил себя, как он удачно провел операцию с ружьём.

Но одно обстоятельство все-таки беспокоило Сашку: участковый Фадеич, прослышав о Сашкиных жизненных успехах, провел собственное расследование и выяснил для себя главное: Сашкино ружьё, которое он уже считал своим, ушло к Максу, на которого власти Фадеича не хватало. Встретив после этого Сашку, Фадеич сказал ему: - Проводи каждый день, как последний, их у тебя осталось немного.
–

Все знали, что Фадеич хоть и выпивоха, лодырь и бабник, но человек мстительный и своих слов на ветер не бросает. Но пасека и новые заботы, связанные с ней, так замотали Сашку, что вскоре он забыл об угрозе Фадеича, а зря.

Этим днем все не складывалось с утра: бреясь, Сашка сильно порезал лицо, да в таком неудобном месте, около уха - ни замазать, ни заклеить ранку, спускаясь с крыльца дома, подвихнул ногу, стопа опухла и Сашка не мог натянуть на неё сапог. Так и пошел на пасеку, хромая - на одной ноге сапог, а на другой тапочек. Кое-как добравшись до пасеки, он обнаружил, что забыл дома ключ от времянки, где у него находилось всё оборудование для работы с пчелами, пришлось взламывать замок. Но самое неприятное было впереди: зайдя на точок, он сразу обнаружил, что ночью здесь побывали гости - медведь.