Чтение онлайн

Тогда рыжий что-то крикнул, и стоявшие на носу матросы принесли из трюма ящик ярко-оранжевых калифорнийских апельсинов, каждый из которых был величиной с небольшой арбуз. Очень хотелось попробовать их, но тоже отказались, — первым Букин, а за ним и остальные.

— Дайте-ка лучше ваши документы, граждане! — потребовал у американцев Букин.

Они не поняли. Тогда им стали объяснять на разные лады: вынимать различные бумаги, удостоверения, предъявлять их друг другу. Быстрее всех понял американец в штатском. Он буркнул что-то рыжему, и тот, вынув из бумажника, передал Букину сложенную бумагу. Но она была написана не по-русски. Положив её в тот же карман, где лежал пакет, Букин распорядился:

— Илюхин и Кравченко, отправляйтесь на берег и привезите сюда Алихановых. Они будут у нас переводчиками. Быстро!

По отзывам вернувшихся из Америки анадырцев, Алихановы знали английский язык лучше всех других.

Через полчаса двое из братьев степенно сошли с вельбота на шхуну. Это были богатыри с неторопливыми движениями и тем выражением спокойного достоинства, какое встречается только на лицах людей труда.

С их помощью произошёл следующий разговор:

— Есть ли у вас разрешение советских властей на плавание в наших водах? — спросил Букин.

— Нет.

— Зачем вы к нам прибыли?

— Торговать. Я хозяин шхуны и хозяин товаров. Но у нас в Америке я не могу торговать. Нельзя конкурировать с большими фирмами. Это невозможно.

На щеках рыжего американца проступил румянец, он бросал тревожные взгляды то на море, то на Букина или Воронцова, то на второго американца со строгим пробором волос.

— У меня не хватит денег открыть своё дело в Америке. Меня выпустят в трубу вместе с моей шхуной… Я её построил своими руками, один.

Рыжий топнул о палубу шхуны и протянул свои здоровенные ручищи, покрытые веснушками и волосами.

— И мотор он тоже сам сделал? — язвительно проговорил вполголоса Илюхин, но прикусил язык, увидев строгий взгляд Воронцова.

— Я рабочий, — ткнул себя пальцем в грудь американец. — Вы тоже рабочие, — окинул он взглядом пограничников. — Я приехал к вам и прошу разрешить мне торговать. Если надо патент — я куплю его у вас. Скажите, сколько стоит.

— Насчёт этого мы запросим, сами разрешить не можем, — ответил Букин.

— Я могу уплатить… У нас это стоило бы… ну, скажем… тысячу долларов, хорошо?

Американец переводил вопросительный взгляд с Букина на Воронцова.

— Мы не берём взяток. Разрешение торговать, если его только вам дадут, ничего не будет стоить.

Американец недоверчиво посмотрел на пограничников. С кем он говорит? Понимают ли они что-нибудь в бизнесе? Деловые ли это люди?

— Но это же… без этого нельзя… это — ваш бизнес… — пробовал он объяснить.

Комиссар, обратившись к Воронцову, вполголоса сказал:

— Придётся растолковать ему, что мы боремся за дело, не имеющее ничего общего с их бизнесом…

Но командир был другого мнения: «Только время зря потеряем: не поймут. Да и не к спеху это…» И вновь обратился через переводчиков к рыжему американцу:

— Что за люди на вашей шхуне?

— Я, два матроса, повар и мой компаньон мистер Генри Вуд.

Все взглянули на второго американца. Алихановы удивлённо переглянулись, о чём-то пошептались, и старший из братьев задал Генри Вуду какой-то вопрос. Тот отрицательно качнул головой и лающим голосом бросил отрывистую фразу. От Воронцова не укрылось, что при вопросе Алиханова лицо мистера Вуда мгновенно окаменело, но уже в следующую секунду он придал ему прежнее выражение.

— О чём это вы? — спросил Воронцов.

— Да уж очень похож этот человек на мистера Джексона, который был здесь помощником мистера Полистера… Я спросил его: не Джексон ли он. Говорит — нет.

— A-а… хорошо… Ну, а теперь передайте им, чтобы шхуна подняла якорь и зашла в Казачку, Правильно, комиссар?

— Вполне.

Когда передали это распоряжение, американцы встревоженно заговорили сначала между собой, затем с Алихановыми. Второй из братьев перевёл:

— Они боятся, как бы в реке во время отлива не повалило шхуну на бок, тогда она может повредить себе корпус. Боятся, что в таком случае товары попортятся. Просят разрешить им остаться на якоре здесь, в лимане.

Поблёскивая исподлобья волчьими глазами, американец с пробором что-то сказал. Старший Алиханов перевёл:

— Говорит, что они приехали сюда добровольно. И спрашивает: разве их арестовали и они не могут выбрать место стоянки судна там, где безопаснее.

— Скажите, что мы их не арестовываем. Но делаем так для того, чтобы они не ушли отсюда без нашего разрешения.

Алихановы ито-то продолжительно говорили с американцами, наконец, старший брат объявил:

— Они дают гарантию, что не уйдут отсюда без разрешения.

— Что же это за гарантия?

— Говорят, что их гарантия — слово джентльменов. Они дают джентльменское слово, что без разрешения не уйдут.

— Хм… Крепкая ли это гарантия?

— Смотря по тому, кто даёт… А вы их сами видите.

И, выразительно взглянув на комиссара, старший Алиханов повернулся к американцам спиной. Было видно, что эти люди не возбудили в нём никакого уважения к себе.

— Скажите, что на свою просьбу они получат ответ через полчаса.

И пограничники уехали, оставив на шхуне двух часовых: Илюхина и Кравченко.

На берегу тотчас была создана комиссия для перевода полученных от американцев бумаг. Кроме Алихановых, в комиссию вошли ещё два бывших эмигранта: Стасевич и Щепотьев. В результате их труда и пререканий появились переводы удостоверения и письма.

Удостоверение было переведено так:

В пакете оказалось письмо: