Чтение онлайн

Вдруг блеск для губ тоже под запретом?!

Из-за долгих сборов я едва не опаздываю на работу!

Переступаю порог приемной с дико колотящимся сердцем, едва на ногах держусь!

И… Меня постигает самое большое в жизни разочарование.

Его нет…

Савицкого нет в кабинете.

Может быть, и вчера он появился лишь потому, что узнал: меня нет в офисе!

Словно проблем мне было мало, ко всему прочему добавляется легкая тошнота и головокружение, а мысли о еде вызывают противоречивые реакции: желудок сосет от голода, но стоит мне поднести хотя бы кусочек еды ко рту, как чувство голода сменяется тошнотой и уверенностью, что я проведу час над унитазом, если съем хотя бы немного.

Первую половину дня меня сильно тошнит, во второй половине дня тошнота проходит. Однако после небольшого перекуса появляется слабость и желание поспать. Я едва не засыпаю, заполняя ежедневный отчет о входящей корреспонденции.

Гипнотизирую взглядом большие часы…

До восемнадцати ноль-ноль осталось совсем недолго. Усталость просто разит меня наповал. Чтобы встряхнуться немного, я подхватываю журнал для входящих писем, папку и сама разношу письма работникам офиса. Обычно я просто звоню им по внутреннему и прошу забрать.

Но сегодня мне просто необходимо продержаться еще минут двадцать. Уснуть на ходу совсем не получится, это мне как раз и необходимо.

Совершив обход, я возвращаюсь в приемную.

Замечаю, что дверь в кабинет директора приоткрыта и слышу… голос Савицкого.

Он вернулся.

Александр говорит с кем-то по телефону, я просто зависаю на месте и не могу пошевелиться, тону в его приятном, низком голосе.

— Хорошо. До встречи. Нет. Еще не знаю, надолго ли я здесь. Сообщу позднее. Всего хорошего.

Он опускает телефон на стол. Слышу его уверенные шаги.

Пытаюсь представить его лицо.

Но не могу понять, какого цвета будут его глаза, при взгляде на меня — согревающими, синими, как летнее небо в ясный день, или рассержено-чернильными, как темная ночь в непогоду…

Шанс подумать над этим тает вместе со звуком звонка по внутреннему телефону. Я просто не могу позволить себе стоять без движения.

Поэтому шагаю к телефону, сняв трубку.

— Офис…

— Добрый день, Марика. Свари мне кофе, — обрывает меня Савицкий.

Я падаю на кресло, словно ноги стали ватными.

Кофе? Просто кофе? После такой долгой разлуки он говорит со мной словно ни в чем не бывало?!

Я для него ничего не значу?

Или он просто не желает обострять конфликт?!

— Марика…

— Да, конечно, я сварю кофе. Вам как обычно?

— Да.

Разговор можно считать оконченным.

Но почему-то никто не желает положить трубку.

— Было что-то значительное в мое отсутствие? — строго интересуется Савицкий.

Да. Я забеременела!

Но не могу выпалить это так, с ходу.

— В офисе все хорошо и спокойно. Особых происшествий не было, а с текущими задачами превосходно справились.

— Замечательно, — неожиданно бодро восклицает Савицкий. — А что насчет тебя, Марика?

Может быть, он интересуется просто из вежливости.

— Что вы хотите услышать?

— Правду.

Я краснею.

Ему всегда нужна правда. Он никому-никому не доверяет, может быть, потому что сам — искусный лжец?

Я еще не забыла, как мастерски он все организовал, чтобы затащить меня в постель. Но если бы он был лжецом на сто процентов, то не стал бы признаваться, так?

Боже, помоги, я так запуталась…

— Кое-что я могу рассказать. Вы были правы.

— Насчет чего?

— Насчет того, что не стоит доверять всем подряд, — говорю я, сжимая пальцами трубку изо всех сил. — Те пирожки, о которых вы меня предупреждали, оказались отравленными. Коле стало плохо.

— Значит, твоя тетка очень опасна. Нужно ликвидировать ее! — жестким тоном говорит Савицкий. — То есть… Ограничить ей возможность вредить!

— Все уже сделано. Коля обратился куда надо, и тете Ане выдвинули обвинение.

— Коля обратился в правоохранительные органы? Надо же… — усмехается Савицкий. — Неожиданно. Для такого типа, как он.

Я соскучилась по Савицкому. Очень. Но его манера считать о всех людях плохо меня немного раздражает, снова заставляет думать о всех различиях между нами и увеличивает пропасть.

— Для такого типа, как он? Чем так плох Коля? — прямо спрашиваю я. — Моя сестра Женя начала с ним отношения и вполне счастлива. У него есть криминальное прошлое, но если отринуть это в сторону, то остается такой же человек, ничуть не хуже прочих. Коля очень прямолинейный и настойчивый до ужаса, но неплох. Во всяком случае, он не лжёт и не ведет закулисные игры! — добавляю запальчиво, выдав свои упреки, которые относятся непосредственно к Савицкому.

Он гасит глубокий вздох.

— Извините, я вернусь к работе. Кофе скоро будет у вас на столе.

— Постой, Марика. Как насчет того, чтобы поговорить вне стен офиса?

— Боюсь, я не могу, — выдавливаю через силу. — У меня запланирована важная встреча сразу после работы.

— С мужчиной?

Я молчу. Потому что солгать не получится.

Опасаюсь потерять контроль рядом с ним.

Понимаю, что нам не по пути. Всегда я и мое окружение будут недостаточно хороши для Савицкого.

— Хорошо, тогда жду кофе, — и бросает трубку.

Закрываю глаза, позволяя слезинке скользнуть вниз по щеке.

Как сложно… Как хочется дать себе волю! В то же время я понимаю, что должна опасаться такого опасного игрока, как Савицкий. Я почти поддалась его чарам в столице. Откровенно говоря, грезила о поцелуях и сексе с ним. Если бы не его признание, я бы таяла в его объятиях, содрогаясь от удовольствия под напором его тела.

Почему он остановился?

Хотел сказать правду или… запутать меня еще больше?

Как разобраться в этом, понять и себя, и его.

Но что важнее — как признаться ему в беременности…

До конца рабочего дня остается не так много времени. Сварив требуемый кофе, я осторожно стучу в дверь кабинета Савицкого.

— Не сейчас! Я занят! — отвечает практически мгновенно.

Откровенно говоря, просто бьет хлестким приказом.

От неожиданности вздрагиваю, пролив кофе.

Жар приливает к щекам вместе со злостью на сатрапа. Ругнувшись, выливаю кофе в раковину, ополаскиваю чашку на крохотной кухоньке. Долго держу пальцы под струей холодной воды, чтобы они замерли.