Чтение онлайн

— Я могу сама. Меня просто на мгновение сбило с толку.

Он вздыхает, и мышцы в его руке расслабляются.

— Ты боишься высоты, да?

Я наклоняюсь вперед, пока мое тело не прижимается к шершавым камням.

— Немного.

— Дай мне руку, — повторяет он, его голос мягкий, но глаза требовательные. — И я помогу тебе забраться наверх.

Ветер усиливается, и пыль колет щеки. Тело горит от волнения, когда я закрываю глаза и вкладываю свою ладонь в его. Наши пальцы переплетаются, потрясение прорезает мою руку, и я поднимаю к нему глаза.

Крепче сжимая руку, Кайден поднимает меня, мышцы в его руке напряжены, пока я не оказываюсь на следующей ступени. Я ставлю на нее ботинки, и он дает мне время, прежде чем снова потянуть за руку и поднять на следующую. Забравшись наверх, он отпускает меня, но только чтобы подняться самому. Потом он протягивает мне над уступом руку, я хватаю ее, снова ему доверяя, и тянет. Я спотыкаюсь, когда мои ботинки скользят по земле, и пытаюсь удержать равновесие.

Его рука обхватывает меня за спину и касается прямо над талией, чтобы удержать меня на ногах. Мое тело напрягается, когда смесь эмоций накрывает меня. Мне нравится, что он трогает меня, мягкость его пальцев и тепло его близости. Но потом у меня в голове проносится воспоминание о большой руке, толкающей меня в спину на кровать.

Я разворачиваюсь с расширившимися глазами, а перед лицом у меня раскачиваются пряди волос.

— Не трогай меня, пожалуйста.

— Все в порядке, — говорит он с вытянутыми перед ним руками и осторожным взглядом на лице. — Я просто помогал тебе удержать равновесие.

Я тянусь вверх, чтобы удержать резинку в волосах.

— Прости... просто... это никак не связано с тобой, клянусь. Просто у меня проблемы.

Он опускает руки по бокам и долгое время смотрит на меня.

— Я не хочу давить, но, похоже, ты немного нервничаешь. Могу ли я... Ты не против, если я спрошу, почему?

Я направляю свой взгляд поверх его плеча.

— Лучше не надо.

— Хорошо, — просто говорит он и поворачивается лицом к открывающемуся утесу.

Я двигаюсь рядом с ним, оставляя небольшой зазор между нами. Холмы простираются на мили, зеленые, цветущие, пестрящие деревьями и туристами. Голубое небо бесконечно, а солнце просвечивает сквозь тонкие белые облака. Вверх и поперек дует ветер и, встречаясь, создает у меня впечатление, что я лечу.

— Мне это напоминает ту картину, что висела на стене у мистера Гарибальди.

Кайден задумчиво трет свой шершавый подбородок.

— Ту, которой он так гордился? И о которой все время говорил?

Я оставляю руки на бедрах, но слегка выпячиваю их вперед и держу ладони раскрытыми, представляя, каково это быть птицей и лететь высоко и свободно.

Он смеется и наклоняет голову вперед, волосы падают ему на лоб.

— Он всем классам рассказывал эту историю?

Я провожу языком во рту, сдерживая улыбку.

— Думаю, это традиция. Так он хвалится тем, что в его жизни было время, когда он не сидел постоянно в классе.

Он откидывает голову назад и постепенно выдыхает.

— Сколько хочешь здесь побыть?

Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к утесу.

— Мы можем вернуться, если хочешь.

— Мне не хочется возвращаться, — говорит он, и я молчу. — Или ты хочешь?

Я перевожу взгляд на холмы.

— Мне бы хотелось побыть здесь подольше, если ты не против.

— Абсолютно не против.

Он садится на землю и скрещивает ноги, вытянув их перед собой. Потом он хлопает по месту рядом с собой.

Долгое время я смотрю на него, а потом опускаюсь на землю и тоже скрещиваю ноги. Мои мышцы сжимаются от того, что наши ноги так близки, но я не отодвигаюсь.

— Ненавижу футбол, — признается он, вытягивая одну ногу вверх и кладя руку поверх своего колена.

— Да? — удивленно говорю я. — Почему?

Он проводит пальцем по шраму, тянущемуся на половине скулы.

— Иногда насилие добирается и до меня.

Я опираюсь на ладони.

— Мне тоже не нравится футбол. У него только одна цель, и она заключается в доминировании.

Он смеется, качая головой.

— Так далеко я не заходил, но понимаю твою мысль. Хотя я квотербек, поэтому только бросаю мяч.

Я вожу мизинцем по земле.

— Я знаю, на какой позиции ты играешь и кто такой квотербек. Мой отец — тренер, и поэтому во время ужина мне приходилось слушать повтор каждый игры и тренировки.

— Кстати, твой отец — хороший парень, — заявляет он, бросая на меня косой взгляд. — Мне он нравится.

Я знаю, что не должна спрашивать, но не могу удержаться. Эта мысль беспокоит меня уже многие месяцы с тех пор, как я оставила его после того, как его избили. Я никогда особо не верила, что отец бил его всего один раз. Такая сильная ярость просто так не появляется однажды, а потом не исчезает.

— Кайден, что произошло в тот вечер? Когда я была у тебя дома... и твой отец, ну, когда он бил тебя. Такое происходило раньше?

— Думаю, теперь твоя очередь что-нибудь рассказать о себе, — увиливает он от вопроса, его ладони сжимаются в кулаки, а костяшки настолько белеют, что шрамы на них исчезают.

— Обо мне не так много можно рассказать. — Я отказываюсь смотреть на него и пожимаю плечами. — Все равно ничего особо интересного.

Он поднимает руку, щелкая пальцами.

— Ну же. Всего одну крошечную подробность. Все, о чем я прошу.

Нахмурившись, я копаюсь в голове в поисках интригующей подробности о себе, которая не будет при этом слишком личной. Мои плечи поднимаются и опускаются, когда я пожимаю ими.

— Иногда мне нравится заниматься кикбоксингом в спортзале.

— Кикбоксингом? — спрашивает он, на лбу у него образуются складки. — Правда?

Я выковыриваю грязь из-под своих сломанных ногтей.

— Это хороший способ расслабиться.

Он окидывает меня взглядом с головы до ног, и у меня вспыхивают щеки.

— Ты слишком маленькая для кикбоксера. Не могу представить, что эти маленькие ножки способны нанести очень много урона.

Если бы я была смелее, то вызвала бы его на матч прямо здесь, чтобы доказать, что он неправ.

Я поднимаю подбородок к небу и заслоняю ладонью глаза от яркого солнечного света.

— Я занимаюсь этим не для спорта, а ради развлечения. Это хороший способ... Не знаю... — Я замолкаю, потому что остальное — слишком личное.

— Выплеснуть внутренний гнев, — говорит он скорее себе, чем мне.