Чтение онлайн

— Тогда сделай так, чтобы это больше не было твоей жизнью, — говорю я, в моем голосе звучат умоляющие нотки.

Он поворачивается ко мне с сомнением в глазах, как будто это не выход.

— И что мне делать? Никогда не возвращаться? Каким бы чертовым придурком он ни был, но он мой отец. В этом доме я вырос — это мой дом.

— Так больше не может продолжаться. Уезжай, — говорю я, пытаясь понять, что же мне сказать, чтобы убедить его. — Останься со мной. Ты не заслуживаешь такого обращения. В тебе столько хорошего, и ты заслуживаешь лучшего. — У меня дрожит голос. — Пожалуйста, пожалуйста, останься со мной.

Он с трудом сглатывает, его глаза расширяются.

— Ты мне это позволишь?

Я киваю, мое сердце разрывается из-за него, поэтому я тянусь и дотрагиваюсь до его руки.

— Конечно. Я не хочу, чтобы ты к нему возвращался. Он... почему он такой?

— Думаю, так с ним поступал его отец. — Он направляет грузовик к моей дороге. — Когда мы были маленькими, все было не так уж плохо, хотя все равно отстойно. Он мог просто взбеситься на что-то, закричать, иногда шлепнуть или ударить нас ремнем. Все стало хуже, когда мы повзрослели, как если бы он знал, что мог... — Он скрежещет зубами. — Бить нас сильнее, при этом не убив. Мои братья начали давать сдачу, когда стали достаточно взрослыми, но когда они съехали... и я остался один... Все рухнуло. Вся его злость сконцентрировалась на мне.

У меня горят глаза, когда я моргаю несколько раз, чтобы сдержать слезы, думая о том, как он находился один в этом доме с этим ужасным человеком.

— Больше не живи с этим. Оставайся со мной. Тебе не нужно там находиться.

Когда его глаза ищут мои, он выглядит испуганным, смущенным и словно маленьким потерянным мальчиком.

— Хорошо, но мне нужно забрать Люка.

Я снова могу дышать, мои легкие раскрываются, и поток воздуха возвращается в них.

— Но ты сразу вернешься? Обещаешь?

Он кивает и поворачивает грузовик на мою подъездную дорожку, припарковываясь позади маминой машины.

— Обещаю.

Я гляжу на окно у задней двери, где отдернуты шторы, и из него выглядывает мама.

— Хочешь, я вернусь с тобой? Мне нужно только сказать ей.

Кайден накрывает ладонью мою щеку и гладит подушечкой большого пальца под глазом.

— Со мной все будет хорошо. Оставайся здесь и постарайся успокоить маму.

— Ты уверен? Может, мне попросить папу поехать с тобой?

— Кэлли, все будет хорошо. Там Люк. Я лишь заберу свои вещи и приеду. Ничего не произойдет.

У меня сжимается сердце, когда я наклоняюсь вперед и прижимаюсь к нему губами. Я начинаю отстраняться, но он кладет руку мне на затылок и снова прижимается ко мне ртом, страстно целуя, а потом отпускает. Я вылезаю из машины с тяжелым чувством на сердце и гляжу, как он сдает назад, понимая, что не смогу вздохнуть, пока он не вернется.

Кайден

Я боюсь до смерти. Я никогда так не разговаривал с отцом, и взгляд в его глазах сказал мне, что я попал, но Кэлли права. Я больше не должен это выносить. Я лишь должен уйти. Это то, что я понял давным-давно, но по какой-то причине не мог осуществить. Все, что я видел в своей жизни — это отворачивающиеся люди, которых не заботили удары, крики, которые говорили мне все это проглотить. Но вот появляется Кэлли и говорит мне, что я могу это изменить — что я заслуживаю гораздо лучшего. Это так просто, но при этом ее слова столько значат для меня.

Я паркую грузовик за деревом и посылаю Люку сообщение, чтобы он встретил меня у грузовика через десять минут, потому что мне нужно собрать сумку. Мой разум преследуют воспоминания, когда я поднимаюсь по крыльцу. В воздухе висит мертвая тишина, а парадная дверь распахнута.

Сохраняя осторожность, я вхожу в дом. Когда я был маленьким, отец любил из избиений устраивать игры. Он давал нам время спрятаться, а потом искал. Если мы прятались хорошо, то выигрывали. Если нет, то платились за это. Мы все время платились, потому что он никогда не переставал искать.

В доме, похоже, пусто, поэтому я взбегаю по лестнице в свою комнату и кидаю вещи в сумку. Закинув ее на плечо, я бегу вниз, чувствуя ждущую меня свободу, когда перед глазами уже маячит дверь. Но тут из-под лестницы выходит отец и встает внизу, загораживая мне проход.

Он скрещивает руки на груди.

— Мне вот интересно, ты себя ведешь так глупо из-за этой девчонки или ты стал тупее, когда уехал в колледж? Ты никогда особо не блистал.

Я взвешиваю в голове все варианты.

— Послушай, прости, но я больше здесь не останусь. Я просто... — Я спускаюсь на ступеньку ниже.

Он сдвигается в сторону, преграждая мне путь.

— Ты можешь компенсировать тренировкой.

— Нет, не могу, — говорю я, у меня потеют ладони. Так далеко я еще не заходил. — Мне хватает тренировок в колледже. — Моя нога спускается еще на одну ступеньку, и я оказываюсь перед его лицом. — Я ухожу.

Он хватает меня за руку и сжимает ее настолько сильно, что у меня горит кожа.

— Ты сейчас посадишь свою гребаную задницу в эту чертову машину, и мы поедем на поле тренироваться. Больше ты от меня не отмахнешься.

Я думаю о Кэлли, которая сидит дома и ждет меня, на самом деле, беспокоится обо мне. Никто никогда не беспокоился обо мне. Я вырываю руку из его хватки и пихаю его в грудь, при этом дрожа от страха, как трехлетний. Воспользовавшись возможностью, я перепрыгиваю оставшиеся ступени, но он восстанавливает равновесие и наступает на меня с кулаками наготове и неконтролируемой злостью в глазах.

— Ты чертов кусок дерьма! — кричит он, направляя удар к моему лицу.

Я пригибаю голову, и его рука попадает по окну парадной двери, разбивая стекло и костяшки пальцев. Но его это не смущает, и он наносит еще один удар, кулак ударяет меня в челюсть. Трещат кости, в ушах звенит.

— Твою мать!

Я хватаюсь за лицо, когда щеку пронзает боль, но я достаточно привык к боли, что отмахиваюсь от нее. Впервые в жизни я замахиваюсь на него. Костяшки моих пальцев трещат, когда он нагибается, и моя рука ударяет по деревянной балюстраде.

Несколько секунд спустя я оказываюсь на земле: его руки обхватывают меня, и мы оба падаем на пол. Стекло прорезает кофту и впивается в мои мышцы, когда я пинаю отца в живот. Он скользит по полу, ударяясь головой о стену, и я вскидываю руки вверх, поднимаясь на ноги.

— С меня хватит, — говорю я и, пока он не успел встать, выбегаю за дверь.

Люк ждет меня в грузовике, двигатель уже заведен. Я не оглядываюсь, пока не оказываюсь в безопасности салона, и дверь не закрывается. Люк выпучивает глаза, осматривая застрявшее в моей коже стекло, разводы на толстовке и отекшую и дважды увеличившуюся в размере щеку.

— Что за черт? — восклицает он. — Он снова этим занимается?

Я качаю головой, когда на крыльцо выходит отец и смотрит на грузовик.