Чтение онлайн

Едва Камилла переехала к Ричарду, как он сразу понял, что в ее жизни произошло нечто ужасное. Она выглядела так, словно только что потеряла любимого человека. В манере поведения появилась сдержанная отстраненность, с красивого лица не сходила печаль. Она напомнила ему мать, когда та, будучи еще молодой женщиной, потеряла, горячо любимого мужа.

Ричард ни о чем не расспрашивал Камиллу, догадываясь, что ее переживания глубоко личные и наверняка связаны с Адамом Лестером. Он старался быть по возможности рядом с ней и терпеливо ждал, когда она оправится от пережитого. Как бы сильно ни страдала Камилла после разрыва с Адамом, – а Ричард не сомневался, что между ними произошел именно разрыв, – рано или поздно рана в ее сердце заживет. Ему оставалось только всеми силами помогать ей в этом и не досаждать ненужными вопросами. Когда она почувствует, что пришло время, – если оно вообще придет, – то сама все расскажет ему.

Ричарда безмерно восхищали стойкость и независимость Камиллы. И он старался стать для нее скорее другом, чем возлюбленным, пытался создать вокруг нее атмосферу, в которой бы ей свободно дышалось. Ненавязчиво он снова предложил Камилле заняться живописью. Сначала она с готовностью взялась за кисти и краски, но потом с виноватым видом произнесла:

– Не получается, Ричард. Не торопи меня. В конце концов, все наверняка образуется. И не тревожься так обо мне: я этого не стою.

Но Ричард был иного мнения, и ему не становилось от этого легче. К тому же сложившаяся ситуация лишь усугубляла его мучения. С одной стороны, он был вынужден сохранять дистанцию, поскольку Камилла явно не могла и не хотела делиться с ним своими горестями. С другой – не мог не помнить, что сделал ей предложение до того, как она встретила другого мужчину, а она ответила согласием лишь после того, как в их отношениях что-то не заладилось. Это смущало Ричарда и заставляло нервничать. Особенно теперь, когда он понял, как много Камилла значит для него. Но выбора у него не было.

Проходили недели, но настроение Камиллы не менялось. Более того, она становилась все замкнутее и отчужденнее. Ричард уже начал впадать в отчаяние.

И тут, как будто прежних бед им было мало, умер отец Камиллы. О печальном событии стало известно из телефонного звонка, раздавшегося поздно вечером. Камилла подняла трубку, молча слушала какое-то время, потом сказала несколько утвердительных слов невидимому собеседнику и подошла к Ричарду.

– Папа умер, – сказала она, сдерживая подступившие слезы. – Я должна ехать домой и проследить за приготовлением к похоронам. Мне потребуется на это несколько дней.

Ричард обнял ее за плечи.

– Конечно, дорогая, – ответил он. – Мне поехать с тобой? Возможно, я смогу чем-то помочь, поддержать тебя.

Но она отрицательно покачала головой.

– Спасибо, Ричард. Я бы очень хотела, чтобы ты был рядом, но у тебя готовится выставка. Ты нужен здесь.

– Ты уверена? – спросил он, думая о том, что к боли, которую она чувствовала в последние недели, присоединится новая боль.

– Уверена.

Предельно сдержанное выражение ее лица как бы говорило, что все свои переживания она еще глубже затаит в себе. Камилла выглядела деловитой и озабоченной.

– Что ж, хорошо, – сказал Ричард, все еще обнимая ее за плечи. – Но, пожалуйста, звони мне каждый вечер. Обещаешь?

Камилла погладила его по щеке и улыбнулась.

– Обещаю, дорогой.

Но ее улыбка была невеселой.

Говард Робертс скоропостижно скончался от инфаркта. Поначалу смерть отца отодвинула на задний план страдания, которые терзали душу Камиллы в последнее время. Образ Адама Лестера затаился в самых дальних тайниках ее сознания, оттесненный новым горем. Она даже почувствовала себя как бы забывшей о прежних переживаниях и даже успокоенной, словно новая боль послужила болеутоляющим средством для старой.

Камилла держала себя в руках все то время, которое провела в Новом Орлеане. В аэропорту ее встретила мать. Сидя в машине, она смотрела на улицы города, выглядевшие такими непохожими на улицы Балтимора.

В родительском доме собрались все их родственники и друзья. Камилла нашла их постаревшими и чем-то напоминающими старые дома.

Подготовка к похоронам подействовала на нее отупляюще, лишив способности что-либо чувствовать в полной мере. Большинство собравшихся проводить ее отца в последний путь говорили добрые слова о Говарде, о его яркой и насыщенной жизни, о таланте и потрясающей работоспособности… а затем переходили к собственным проблемам.

Камилла улыбалась про себя, наблюдая за – проявлением этого вечного эгоизма живущих перед лицом смерти. Она боялась лишь одного, что в какой-то момент во время надгробной речи спасительная бесчувственность подведет ее. Но, к счастью, этого не произошло. Она стояла, поддерживая плачущую мать, а священник произносил приличествующие случаю слова. Однако в них не было и намека на реального Говарда Робертса – человека острого ума, тонкого юмора, чуткой и благородной души, непримиримого к пошлости. Но в ее памяти отец всегда останется таким, каким был.

Эта неделя запомнилась Камилле как одна из самых тяжелых в жизни. В последний вечер в отчем доме, перебирая немногочисленные оставшиеся здесь ее личные вещи, она наткнулась на семейный альбом. В нем хранились ее детские фотографии, фотографии отца и матери, сделанные ею самой. Внимательно вглядываясь в снимки, она попыталась определить, какие из черт внешности и характера достались ей от родителей, сформировав ее как личность. Несомненно, глаза она унаследовала от матери, нос и подбородок – от отца, а независимость и чувство собственного достоинства от обоих.

Перевернув последнюю страницу альбома, Камилла обнаружила письмо, которое написала родителям всего месяц назад. Но с тех пор произошло столько всего, да и Камилла так изменилась, что даже почерк на конверте показался ей незнакомым. Не было нужды открывать его, чтобы узнать, что там написано. Камилла помнила это и так. Она сообщала, что ушла от Ричарда, стала жить самостоятельно, поступила на работу в агентство недвижимости, забросила живопись, встретила Адама, полюбила его… Но там не говорилось о том, что она его потеряла.

Потеряла… Слезы покатились по щекам Камиллы. Стараясь не потревожить мать, она легла на диван и, закрыв лицо руками, горько заплакала. Боль в сердце была нестерпимой. Камилла знала, что отец очень надеялся, что она вырастет сильной и счастливой. Наверное, он с надеждой впивался глазами в каждое слово ее писем, которые убеждали его в том, что у нее все хорошо. Но ведь он-то всегда мечтал, что она и Ричард поженятся, что у них родятся дети!..

Камилла плакала долго. Но слезы не принесли облегчения, которого она искала. Она закрыла альбом, так как больше была не в силах созерцать прошлое. Это лишь напоминало ей о том, что она обманула ожидания родителей…

Никто и никогда не узнал об этих ее слезах. На следующий день Камилла уложила свои вещи и кое-что из семейных реликвий в небольшой чемодан, и мать отвезла ее в аэропорт. Присутствие дочери на похоронах очень помогло ей. Жизнь без Говарда представлялась ей тоскливой, одинокой, но возможной. Она планировала заняться продажей картин мужа и организовать фонд поддержки молодых художников. Именно это собирался сделать он…

– Будь счастлива, дорогая, – сказала она дочери, крепко поцеловав ее. – Ты знаешь, что папа всегда желал этого. Твое счастье – только оно имело для него значение.