Случайностей не бывает
Шрифт:
— И он здесь с тех пор? — спросила Яна.
— Девонька моя, был бы он здесь, меня бы здесь не было! — невесело засмеялся обер-кондуктор.
— Ну да, — Яна поняла, что спросила глупость.
— А вот почему он сейчас здесь оказался, это, думается, вам лучше знать.
Артём хотел сказать, что они ничего не знают, но не успел: поезд сильно тряхнуло, зазвенело разбитое стекло, задняя стенка вагона заметно вмялась внутрь.
— Да где же этот Фрол! — подскочил Порфирий Гордеевич. — Давай все за мной!
И он рванул по проходу.
Уговаривать никого не пришлось. Джо пропустил вперёд себя Яну и Артёма. И чуть ли не на вытянутых руках потащил их перед собой после второго удара, когда в вагон ворвался грохот тоннеля. Никто не обернулся, все и так поняли, что Олгой-Хорхой вскрыл и этот вагон, как консервную банку. Но Порфирий Гордеевич уже открыл дверь в следующий, ещё целый вагон, куда они влетели плотным кубком после очередного удара.
Яна успела увидеть из-под руки Джо, что от их прежнего вагона осталось не больше половины.
Дверь впереди распахнулась раньше, чем они до неё добежали, в вагон ворвался Фрол, почему-то спиной вперёд. Передвигался он, тем не менее, с такой скоростью, что никто и вякнуть не успел, как Фрол впечатался в Порфирия Гордеевича. И лёжа на нём радостно объявил:
— Вот, барин, как вы велели.
— Что ж ты так долго? — взвыл барин, спихивая с себя Фрола.
— Оне отдавать не хотели.
— Чего? — изумился Порфирий Гордеевич, держа Фрола над собой в положении «жим штанги лёжа».
— Да всё нормально, не сомневайтесь, вон, даже маслице с него свежее капает. Оружейное.
— Это же «Максим»! — удивился и восхитился Артём.
— Ага! — радостно согласился поднимающийся Фрол. — Девятьсот десятого года выпуска. «Максим» — СМ, спецмодификация. Прямо из…
Рука Порфирия Гордеевича запечатала ему рот.
— Ставь молча! — приказал эльф. — А вы обойдите!
Джо, Артём и Яна по сиденьям обежали Фрола, разворачивающего пулемёт дулом вперёд.
Удар!
Олгой-Хорхой надкусил их новое прибежище.
— Давай! — заорал Порфирий Гордеевич. — Огонь!
— Слушаюсь, ваше благородие! Да я ж его как в шестнадцатом году на Юго-Западном фронте! Помните, барин? Я ж ему такой Брусиловский прорыв устрою!
И когда Олгой-Хорхой вновь бросился на вагон, рокоча и визжа вращающимися кольцами, в морду ему ударили пули. Они вышибали белые брызги, осколки разбитых зубов.
— А-а-а! — орал Фрол, давя на гашетку пулемёта.
— А-а-а! — орали все, сжав кулаки, помогая Фролу стрелять, а пулям лететь.
К белым облачкам, вылетавшим из морды Олгой-Хорхоя, прибавились синие.
— Кровь, — подумала Яна.
— Пулемёт-призрак, — подумал Артём.
Оба были правы.
Олгой-Хорхой в новом рывке откусил ещё треть вагона. Пули били его по зубам, вышибали из них куски, но не вышибали сами зубы, кольца продолжали вращаться, размалывая и отправляя в глотку червя металлические клочья.
— Отступаем! — перекрывая грохот выстрелов и скрежет металла, приказал кондуктор.
Джо, который был раза в полтора выше Фрола и раза в два его здоровее, наступил на пулемёт, оторвал от него эльфа, который иначе не отцеплялся, кинул, не глядя, себе за спину, поднял «Максим» и продолжил долбить пулями морду червя.
Пожалуй, это был первый в военной истории случай, когда из такого пулемёта стреляли с рук, на весу.
Очередной удар мог бы повалить Джо на спину, но Фрол удержал его, продолжая тянуть за собой, не давая споткнуться. Они перешли в следующий вагон, когда от этого оставался огрызок не больше пяти метров длиной.
Джо перестал стрелять: перед ним была пока целая стенка.
Артём наконец заметил, что у пулемёта нет ленты с патронами, которая у «Максима» точно должна быть, так во всех фильмах показывают. Что стрельбе никак не мешало.
— Гордеич, где динамит? — прокричал чёрт, не сводя глаз и дула с двери, за которой грохотал тоннель.
— Фрол! — рявкнул Порфирий Гордеевич.
— Щас будет, — Фрол метнулся открывать крышки сидений.
— Минируй и уходим. Это у нас предпоследний вагон. Следующий последний, с кабиной.
Поезд вздрогнул от удара.
Джо стоял с пулемётом, нацеленным на дверь, и если бы не морда, пузо, лысина, рога, треники, тапки и пулемёт «Максим» с колёсами, он был бы один в один похож на Рэмбо, как подумал Артём.
Фрол укладывал у двери связки динамитных шашек. Перемежая их связками берёзовых дров.
— Чтобы шибче бахнуло, — объяснил он. — А что вы так смотрите? Что значит — «просто дерево»? Вы бы видели ту берёзу…
Артём не знал, чему больше удивляться: тому, что в поезде метро столько взрывчатки, тому, что в поезде метро столько дров или предполагаемым свойствам эти дров. Решил не удивляться ничему.
Яна лежала на сиденье и глядела на лампу, раскачивающуюся под потолком. В вагоне, в который их втащил Джо на Воробьёвых горах, свет был белый, как от люминесцентных ламп. В следующих вагонах — жёлтый, как от более древних ламп накаливания. А в этом, предпоследнем вагоне, под потолком через каждые пять метров висели, качаясь, керосиновые лампы. У Яны в голове всплыло название: «Молния». А в последнем вагоне что будет? Лучины? Или костёр посередине?
Яна представила пассажиров в шкурах, с большими дубинами, сидящих вокруг костра из сидений.
Порфирий Гордеевич осуществлял общее руководство:
— Да ровнее клади, Фрол, чёрт косорукий! Ой, прости Джозеф Петрович, не хотел, это я от нервов.
— Готово всё, барин, — доложил не обидевшийся на «чёрта» Фрол, — теперь у нас не вагон, а хитрый пирожок с начинкой, хе-хе.
— С мясной начинкой, — мрачно сострил Артём и получил подзатыльник от поднявшейся Яны.
— Это что, клубок, который дорогу в тёмном лесу показывает? — Она посмотрела на то, что достал из кармана Фрол.
— Нет, что ты, откуда у меня такая редкость. Это шнур огнепроводный, бикфордовым называемый.
И Фрол воткнул конец шнура в одну из связок динамита.
— Готово? — уточнил обер-кондуктор. — Тогда отходим, не торопясь, плановым порядком. Бежим! — тут же скорректировал он приказ, потому что поезд, вернее, жалкий огрызок поезда, вздрогнул от нового удара.
Порфирий Гордеевич пихнул Яну и Артёма вперёд, Фрол лихорадочно разматывал клубок, так чтобы бежать как можно быстрее, но не потащить динамит с дровами за собой. Джо прикрывал тылы.