Чтение онлайн

— Вика, я тоже богат! Ты же видишь, как я одеваюсь, на какой машине езжу… Универ — это так, баловство. Я преподаю не из-за нужды, а из-за того, что мне нравится, понимаешь?

— Не понимаю, к чему вы это все мне рассказываете, — пытаюсь я увернуться, но лишь сильнее попадаю в капкан его объятий.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты на богатых ребят засматриваешься?

В изумлении гляжу на наглую противную преподскую рожу.

— С чего вы взяли?!

— В этом нет ничего плохого, — поспешно поясняет мне Даниэль, — девушки по природе своей выбирают сильных, богатых самцов для…

— Прекратите, это мерзко.

— Так вот, Веник — внебрачный сынок проректора, это мне известно, Рустам — богатый мажор… Я тоже богатый мужчина, понимаешь?

Ох, как чешется и горит сейчас там все у него в штанах, вот это я понимаю. Видимо кровь отлила от мозгов, скопилась вся в шишке в штанах, именно поэтому Даниэль продолжает нести околесицу:

— Я буду тебя обеспечивать. Как куколку баловать. Придумаем, что с твоими детьми делать. Рустаму отдадим, у него вон отцовские чувства проснулись. А ты со мной будешь. Я весь изнываю. В душу ты мне запала. Все эти года, я только о тебе думаю, только тебя представляю…

— Эй, братец, полегче! — уже не выдерживает Рустам.

Он вырывается из цепких объятий Элен, и разрывает нашу пару.

— Оставь в покое мою невесту! — рявкает Рустам.

Меня же хватает за руку. Бесцеремонно. Будто я правда его девушка, на которую позарился конкурент. Меня, не обращая внимания на гостей, ведут куда-то на террасу, на свежий воздух. Облокачивают на перила.

— Кудряшкина, какого черта ты творишь?! — рычит красный от злости мажор.

Рустам

— Это я какого черта творю?! — Вика разозлена ни на шутку. Давненько я ее такой злой не видел.

Я сам закипаю от ревности. Да как он мог? Как посмел, говнюк фигов?! Братец, еще называется!

Да и она хороша, развесила уши перед ним, и чуть ли не растаяла.

— Значит с Элен ты можешь обжиматься, а я с преподом нет, что ли? Я должна в сторонке значит, стоять, и наблюдать за тем…

Отключаю слух. И вообще способность хоть что-либо анализировать. Кудряшкина гневно изощряется в ругательствах в мою сторону, я же вижу лишь ее губы. Спелые, сочные, винного цвета, точно дорогие, выдержанные в алкогольном сиропе крупные вишни. Я так хочу их поцеловать, что вскоре в этом мире ничего не более не существует кроме обалденных ее губ и моего неистового желания.

— Ты! Не много ли ты на себя берешь?! Не много ли ты себе позволяешь?! Да пошел ты к черту…

Доносится ее голос словно издалека. А я больше не могу себя сдерживать. Я набрасываюсь на ее губы стремительно, точно вихрь, сносящий все на своем пути. У меня просто рвет крышу, ураган срывает все дамбы и запреты на своем пути. Я приникаю к ее губам, как к живительному источнику, и пью, но не могу напиться…

ВИКА

Что он делает? Что он такое творит?! Я уже два года не целовалась, или даже больше! Ошеломлённая, застигнутая врасплох, я трепыхаюсь в его руках, но он сильнее. Намного. Держит. Яростно целует. Подавляет любое мое сопротивление…

Наконец мне удается высвободить руку. Не раздумывая бью его по щеке наотмашь. Со всей дури.

Рустам отстраняется от меня. С удивлением ощупывает красную от удара щеку.

— Никогда не смей больше так делать!

Губы мои болят и зудят с такой силой, будто бы их кусал тысячелетний вампир. Завтра однозначно они станут синими.

Но Рустам злится еще больше. Он просто хватает меня, затыкает рот ладонью. Секунда, и я оказываюсь переброшенной через его плечо.

— Что ты делаешь, неандерталец?! — кричу я.

Но никто не слышит моих криков, и не видит бесчинства моего жениха. На террасе мы лишь вдвоем, а из дома доносится громкая музыка.

— Не ори! — получаю я звонкий шлепок по попке. — Это тебе за пощечину! — шипит мажор.

— Немедленно отпусти меня! — молочу его по широченной спине и плечам.

— Нет. ика. Ты тоже этого хочешь! Мы оба этого хотим. Хватит уже бегать и отнекиваться от меня!

— Нет. Сволочь. Гад. Отпусти! Пусти, я сказала!!!

Рустама моя тирада не трогает нисколечки. Он продолжает спокойно обходить дом.

Он заносит меня с черного хода. Это обычная винтовая лестница с задней стороны дома, ведущая сразу на второй этаж.

У меня дух захватывает от того, что сейчас происходит. И не сказать, что это мне неприятно. Скорей, наоборот. Я наверно сошла с ума от долгого воздержания, от долгого отсутствия мужчины в моей жизни. Я сопротивляюсь, но с каждым уверенным шагом мажора по направлению к спальне, мое тело капитулирует все больше и больше.

Он входит к себе в спальню. Света, льющегося из окна вполне хватает, чтобы разглядеть кровать.

— Как же долго я этого хотел, малышка! — осторожно опускает Громов меня на свою кровать.

Нависает надо мной. Вглядывается вопросительно. Он может взять меня силой, но я чувствую, что одно мое слово и он отпустит. Но дело в том, что я сама хочу этого. Всегда хотела на подсознательном уровне. Сама тянусь к нему, к его губам, потому что уже успела соскучиться по ним. И у Рустама окончательно срывает стоп-кран.

Меня придавило теплое пушистое тяжеленое одеяло. Связало по рукам и ногам. Еще не успев открыть глаза, пытаюсь пошевелиться, но это невозможно. Ноги и руки хорошенько зафиксированы и придавлены к удобному матрасу.

Пытаюсь ворочаться, но это невозможно. Открываю глаза. Яркий свет позднего осеннего утра режет сетчатку. Пытаюсь повернуться в другую сторону, и… застываю на месте. Рустам Громов! Сладко посапывает, тесно прижавшись ко мне, закинув на меня свои пудовые руки и ноги! Вот что придавливает меня к кровати!

А еще, я совершенно ясно понимаю, что мы спим абсолютно голые, и греет меня его разгоряченное тело.

В теле ощущается долгожданная расслабленность и приятная правильная ломота. Жжение в некоторых местах, которые вчера Рустам активно скажем так, натирал. Губы и вовсе занемевшие после вчерашних диких страстных поцелуев, будто мне заморозкой их укололи, поднывают тихой болью.

Пытаюсь пошевелиться и скинуть крупное накаченное тело мажора с себя. Куда-там! Рустам только тесней прижимается ко мне и даже во сне я ощущаю, что он снова капитально возбужден.