Чтение онлайн

— Прямо сейчас возродится?

— Через несколько поколений.

Я выдохнула. Даме, конечно, все равно, ей несколько поколений — как несколько серий сериала, не заметишь, как и пройдут.

— Но пока-то мы победили? — уточнила я подозрительно.

— Викерран будет освобожден, — сказал Мастер, словно ему было все равно. А может, и было. Я потерла живот. Сказала:

— Ну тогда все путем. — Я оглядела наш немногочисленный отряд. — Кто-нибудь представляет, куда идти?

— Лес выведет нас, — сказал Мастер. Исправился: — Вас. И нас за вами, если пожелаете.

Отлично, заключила я и боком упала на покрывало. Попыталась натянуть ворот на уши. Не хочу сегодня ничего думать. Все решения — с утра пораньше. На душе сразу стало радостно, как после всякой отсрочки, когда говоришь себе вечером: завтра уж точно начну заниматься, правильно питаться, приберусь и разгребу жесткий диск. Завтра. Сегодня все равно не стану ничего начинать. И идешь спать, довольный, будто сделал половину дела, и будто твой ранний сон — не от безделья, а от не совершенных еще, но уже утомивших дел.

Проснулась я на диване. За окном чирикали птицы. Я зевнула, пошарила в поисках телефона посмотреть время, нашла вместо него что-то пушистое и проснулась окончательно.

Убрала руку с волос Мастера. Тот перебрал ногами во сне и сильнее сжался в комок. Я откатилась от него в сторону, груди, куда Мастер тактически уткнулся ночью, сразу стало без его дыхания холодно. Я села, поглядела на светлое с одного краю и темно-лиловое с другого небо среди темных крон, нашла двух дрыхнущих по ту сторону кострища пареньков. Оглянулась в поисках дамы, встала, шагнула в сторону кустов, чтобы собрать хотя бы росы с листьев — не траву же лизать — в сохнущий рот, споткнулась о сверток, чертыхнулась и принялась заворачивать выкатившуюся голову великого генерала обратно в полотно.

— Вы беспощадны к врагам даже после их погибели, — сказал Мастер. Он сидел на покрывале и массировал уголки глаз.

— Смешно, — одобрила я, подопнула сверток ближе к нему. — Раз уж вы не спите, сделаете чаю? Чаю хочу — сил нет.

Мастер заявил, что мое слово для него — если не закон, то уложение, и он немедленно приступит.

Я подумала: а неплохо быть леди. Вот самой настоящей, со слугами и всем таким, правильного рождения, с замком и богатствами. Чтобы только повелевать — и все за тебя делали. Это как юноши женятся на хорошей тихой девочке, которую обработала родительская семья, школа, соседи и кино с телевизором, и только повелевают. Даже если не владеют богатствами, а зарабатывают свои честные двадцать пять в месяц "менеджерами" или, не приведи господь, двадцать семь — "менеджерами среднего звена". Неплохо быть леди и удачно женившимся мальчиком.

Расповаживает невероятно. "Расподлючивает", как говорила бабушка. Скоро тело уже знает, что обслуживать себя — не его забота, и стремится попой к дивану или креслу перед компьютером.

Я вздохнула и пошла помогать Мастеру, потому что ничего нет гаже, чем разбалованный взрослый человек.

Мастер тоже еще тут, "леди" да "леди".

Но какой бы леди я ни была, топать пришлось пешком. Коня увел Марх Мэлор, а я настолько не привыкла отвечать за личный конный транспорт, что не уследила. Остальные пожитки благородно не тронул (либо просто не нашел или не смог отнять), и Мастер теперь тащил сумку с записями и трофеем, который я умудрилась не посеять во время приключений.

Лес вел нас заросшими тропами, ветки цеплялись мне и Мастеру за волосы, и мы выпихнули пареньков вперед, чтобы прокладывали дорогу, как ледоколы в Арктике.

Когда деревья расступились, я подумала, что мы на месте, вгляделась в дальний край поля. Там стояла стена — не рукотворная, как я сначала понадеялась, а из деревьев.

— Вполне возможно, где-то здесь есть дорога, — сказал Мастер.

— Вон там, — один из пареньков показал.

Я хлопнула его по пояснице (хотела по плечу, но пришлось бы вставать на цыпочки), спросила:

— Откуда знаешь?

— Мы тут шли, — сказал другой. Показал: — Вон там нас вел сотник, а потом завернули…

А потом вас убили на том холме, и вы лежали и пялились в небо, а смерть все не шла.

Я, путаясь в траве, потащилась, куда он указал. Мастер шуршал рядом, жмурясь от солнца. Дама, сверкая, как бассейн утром, когда все на завтраке, и на поверхности только рябь от ветра, плыла сквозь травяные метелки.

Дорога не оправдала своего громкого названия: широкая тропа с ямами тут и там. Как дома, умилилась я и окуталась клубами пыли из-под подошв. Быстро стало жарко, я скинула курточку, которую Мастер сделал из покрывала, распустила ворот рубахи. Как удачно все-таки попадать в чужой мир, где нет асфальта и климат-контроля, летом. Потом подумала: меня позвали на войну, а когда еще воевать, как не летом.

Пейзаж вокруг сразу сделался мрачным, а следам на дороге я придумывала теперь обыденные страшные истории: шли солдаты, пели на марше песни про родной дом и суженую с толстой косой, а суженые их, скорее всего, не дождутся, и не потому, что неверны, а потому, что либо солдатики не вернутся, либо деревню захватят враги, а что делают с мирным населением врага, лучше не представлять.

Я, однако, представляла, и даже Мастер вскоре спросил, хорошо ли леди себя чувствует. Я буркнула: нормально, попросила его сделать в штанах карманы, и глубоко сунула в них руки, нахохлилась.

Спросила парней впереди:

— Эта дорога выведет нас к… сейчас, я сама… Рилирвену?

— Не эта, но мы выйдем к Красным ручьям, а оттуда свернем.

— Красные ручьи? Колхоз? — заподозрила я.

Парни оглянулись, но не ответили: не поняли русского. Я шепотом сказала на Осенней речи: коллективное хозяйство.

— Могу предположить, что там глинистые почвы и от этого цветная вода, — сказал Мастер. — Что такое "коллективное хозяйство"?

Большие уши вам, значит, не просто так, подумала я, и принялась рассказывать про колхозы, то и дело сбиваясь на русский. Парни оглядывались и сочувствовали: ясное дело, тот, у кого власть, рано или поздно захочет отобрать у тебя корову. Той весной валье брал овцами за пользованье пастбищами, у кого-то и половину отары мог забрать. Яснее ясного. И чтоб на его полях работали. В этом году хочет поднимать стены — погонит укладывать камень, каменщики дорогие, а крестьян можно за так.

Солдатики, подумала я. Оторвали от сохи и повезло, если научили держать оружие.

Я только начала рассказывать им про коммуналки, как впереди показалась такая же пылища, какую делали мы. Мы сошли на обочину, потом подались к деревьям, подождали. Облако пыли стало понемногу таять. Шли бы навстречу — оно росло бы, заключила я и снова выбралась на дорогу. Поторопила спутников: бодрее, веселее, вдруг это дружественные войска, и они нас подвезут? Или можно будет хотя бы увести пару лошадей под покровом ночи. Сколько, кстати, пути до Красных ручьев?

— Конному — дня два, — сказал один из пареньков.

Конь — это почти как на машине не торопясь, рассудила я, а два дня на машине — это умереть на своих двоих.

— Хочу заранее отметить, что я не владею в полной мере чарами иллюзий, — сказал Мастер.

— Какое… внезапное заявление, — сказала я.

Мастер интеллигентно кашлянул, подождал и пояснил:

— Я не уверен, что смогу поспособствовать вам в конокрадстве.

— Ничего страшного, у меня в роду были цыгане.

Кто такие цыгане, на Осенней речи я объясняла до того самого момента, когда пыль впереди выросла и расступилась, и сквозь нее стали видны ходоки.