Чтение онлайн

Я прошу укрыть меня мужским пиджаком. Не хочу, чтобы мое бледное лицо разлетелось по сайтам светских новостей, это личное… Это только мое и Максима. Я плачу не на публику. А я действительно плачу, бесшумно и сама того не замечая. Смахиваю слезы и иду, куда показывает Инна, которая вышла из другой машины.

— Тут есть комната для родственников, — сообщает она. — Врач подойдет, как только сможет.

— Спасибо.

— Я принесу кофе. Или лучше чай?

— Зеленый, если можно.

— Я найду.

Она распахивает передо мной дверь и отлучается. Я быстро оглядываю прямоугольное пространство с диванами и двумя столиками, прохожу к окну и закрываю жалюзи наглухо. Осознание потихоньку подкрадывается и я начинаю понимать, что значат слова “авария”, “реанимация”, “стабилен”, “без сознания”.

Я на грани физической потребности хочу увидеть Максима.

Он же только что был рядом со мной. Говорил и обнимал, смотрел прямо в глаза. А я прогнала его, закричала на него и даже ударила. Да, пощечина… Он еще взглянул так, будто удивился, что всего одна, он-то готовился к граду.

— Светлана.

Я оборачиваюсь на голос Инны, она протягивает мне картонный стаканчик, через бортик которого перекинута нитка с маркой дешевого чая.

— Зеленый только такой.

— Черт, Инна, — меня задевает ее извиняющийся тон. — Какая разница какой? Боже, какая?!

Она молча приближается ко мне и обнимает за плечи, осторожно, чтобы не выбить стаканчик из моих слабых рук, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала поддержку. Наверное, это тот случай, когда человек познается в беде. Она тоже переживает, но держит марку опытного работника, которому любая проблема по плечу.

— Он выкарабкается, — произносит она строго. — Он очень сильный.

Я киваю.

Через час приходит врач, который говорит на непонятном языке, я не понимаю подробностей, но выхватываю главные маячки. Максим стабилен, они ждут результаты тестов и готовят операционную, завтра, если всё будет хорошо, к нему пустят.

Я остаюсь дожидаться утра в больнице, хотя меня уговаривают на квартиру или гостиницу неподалеку. Мне удается немного поспать, как в поезде — короткими вспышками, то открываю, то закрываю веки и постоянно проверяю часы.

Утром вместе с Инной приезжает сестра. Лизка молча бросается мне на шею и обнимает так, что становится нечем дышать. Но на душе легче, она что-то шепчет сбивчиво и я не сразу разбираю ее слова.

— Я дура, — повторяет Лиза. — Прости меня.

— Всё хорошо, Лизка. Главное, что ты приехала.

Ей точно не нужно объяснять, как мне страшно от одной мысли об аварии. Наших родителей не стало именно из-за нее, она понимает меня, как никто другой.

Инна кладет чехол с новой одеждой для меня и косметичку на стол. Она подсказывает мне, где в крыле можно принять душ, и договаривается с доставкой еды. Когда я возвращаюсь в комнату, на столике уже дымится кофе, а рядом лежат папки с бумагами. И ручка.

— Врач еще не приходил? — спрашиваю ее.

— Пока нет, но сейчас отсутствие новостей — это хороший знак. Значит всё идет по плану.

Она поправляет прическу, ловя свое отражение в зеркале, подходит вплотную и занимает место на диване рядом со мной.

— Мне нужны твои подписи, Светлана. Я понимаю, какой сейчас неподходящий момент, но некоторые вещи не могут терпеть.

— О чем ты? Я не понимаю.

— Господин Константинов перед полетом в Петербург дал новые распоряжения. Я только сегодня получила их, — она подхватывает ручку со стола и пару раз прокручивает ее по оси. — Ты его главная наследница, Света. И доверительное лицо. Ты распоряжаешься всеми его делами, если он сам не в состоянии. Как сейчас.

Она дает мне время, чтобы свыкнуться с новостью, и подзывает Лизу.

— Ты можешь сперва взглянуть на бумаги, — добавляет Инна. — Тут финансовые моменты, нужно подтвердить платежи и покупку дома во Франции для Ольги.

— Ольги? — я реагирую на имя. — Ты о бывшей?

— Да, Максим Викторович вчера написал мне, чтобы я подобрала дом в Бордо. Потом пришло сообщение от самой Ольги, она прислала целый райдер. Сколько спален, на какой улице и так далее.

Дом.

Он купил ей дом во Франции за молчание.

Как банально и действенно, а я придумала себе глупостей…

Я отказываюсь подписать документ для Ольги. Остальные подписи ставлю, а эту нет.

Лиза остается со мной, она решительно вырывает из моих рук пульт от телевизора, который висит на стенке. Строго качает головой и одним взглядом доносит трезвую мысль, что от новостей мне нужно держаться подальше. Не смотреть на кадры с места происшествия и со штрафстоянки, куда уже, скорее всего, оттащили на эвакуаторе раскуроченный внедорожник Максима.

Я соглашаюсь с ней и спрашиваю о Томке, чтобы отвлечься. Потом мы выходим во внутренний дворик, где нет посторонних глаз, и я постепенно теряю счет времени. Перестаю следить за часовой стрелкой, просто смотрю по сторонам и успокаиваю себя тем, что больница центральная и оснащенная всем необходимым.

Всё наладится.

Инна права, он очень сильный. Самый сильный человек, которого я встречала в своей жизни, упрямый и твердолобый, конечно, но он точно не умеет сдаваться.

Меня зовут, высокая женщина в белом халате говорит, что проводит меня в палату к Максиму, только нужно будет тоже накинуть халат. Я делаю всё, что она просит, слышу, как сердце начинает стучать в висках, а каждый новый шаг непроизвольно делаю быстрее. Кто-то раскрывает передо мной последнюю дверь и я вхожу в палату, замираю на пороге, но просыпаюсь толчком и иду вперед.

Здесь светло и пахнет медикаментами с примесью легкого цветочного аромата. Видно, где-то стоит букет. Максим лежит на большой медицинской кровати с высокими бортами, вся левая рука забинтована и корпус тоже, тянутся длинные провода капельницы и оборудования, но он в сознании. Приоткрывает глаза, реагируя на шаги, и даже пытается изобразить какое-то подобие улыбки, когда узнает меня.

— Максим, — шепчу и не знаю, куда деть руки.

Хочу обнять его или хотя бы дотронуться, но боюсь сделать больно. Он бледный и заторможенный, я вижу, что у него почти нет сил, держать глаза открытыми и то сложно.

— Ты плачешь? — он хмурится, будто я вздумала обронить слезинку посреди праздника.

— Нет, — мотаю головой. — Тебе показалось.

Я осторожно провожу пальцами по его лицу, очерчивая острые скулы. Его темный взгляд затуманивается из-за моей ласки и я смелею, обнимая его лицо с двух сторон. Лицо уцелело, только несколько царапин от подушки безопасности на левом виске, да небольшой отек.

— Макс, не надо…

— Тише, всё хорошо, — он поднимает правую руку и обхватывает мое запястье горячими пальцами. — Или мне опять нельзя дотрагиваться до тебя?