Чтение онлайн

— Все хорошо, Александр Викторович, — поспешно ответила я. — Мне надо к Дане.

И сбежала. Трусливо сбежала. Потому что не готова была обсуждать то, что вылезло наружу из-за несдержанности этого эгоиста. Потому что боялась, что теперь он мог воспользоваться моей слабостью.

И ведь воспользовался, но уже своей властью — уже буквально на следующий день!

Все утро ощущал себя каким-то мудаком. Воронцова держалась отстраненно, словно не замечала меня. Хотя я все же видел промелькнувший страх в ее взгляде, когда успевал поймать тот. Потому решил все-таки поговорить с ней. Хотя по сути это ничего не изменило. Сбежала, выдав что-то невразумительное.

И мне бы просто забыть об этом инциденте — ну мало ли что там у нее в голове за тараканы. Да только не выходило.

Такой ужас, который отражался в глазах Воронцовой в тот вечер, означал только одно — что-то было в ее прошлом. Ни разу женщина не реагировала на меня подобным образом. Даже девстренница на первом курсе, которая попалась мне как-то раз.

Но вряд ли Евгения сама захочет поделиться со мной причиной такой странной реакции. Да и мне это не должно было быть важным.

Однако я полдня постоянно возвращался к этой мысли. Мозг пытался разгадать эту загадку, докопаться до первопричины. И в итоге я позвонил Рокотову.

— Собери-ка мне медицинские данные на Воронцову.

— Что-то конкретное?

— Нет. Хочу полный отчет о состоянии ее здоровья — были там травмы или еще чего. В общем, все, что есть.

— Так может отправишь ее на диспансеризацию? — усмехнулся тот. — Проверишь чистоту, так сказать.

— Не забывайся, — осадил Влада.

— Ладно-ладно. Пошутил я. Сделаю.

Сам не мог ответить зачем это сделал. Наверное, просто хотел разобраться. Во всем и всегда нужно было доводить дело до конца, избавляясь от неясных моментов. Ведь именно они всегда и аукались в самый неподходящий момент. И если мои подозрения окажутся верны… Впрочем, решение стоило принимать, имея на руках факты. А пока — рано.

Начальник безопасности сработал оперативно. Впрочем, как и всегда. К вечеру передо мной лежала тонкая папка, в которой довольно подробно переписана медкарта женщины. И все было в пределах нормы, кроме одного.

Если верить данным, у Евгении не было мужчин.

Двадцать семь лет, и никого. Это не укладывалось у меня в голове. Она довольно симпатичная, молодая женщина. Да, я не смотрел на нее как на женщину все это время — это правда. Но если встать на эту позицию, то… я не понимал. Да и подозревал я кое-что иное, если вспомнить ее реакцию и практически истерику. Да, тихую, сдержанную, но истерику. Я до сих пор хорошо помнил, как ее трясло, как судорожно она хватала ртом воздух, чтобы вдохнуть.

Могла ли она так бояться первого опыта?

Я окончательно запутался, и теперь уже даже жалел, что влез во все это.

Во многих знаниях — многие печали. Но не спрашивать же у нее в лоб о причине такой странной реакции. Хотя кто знал как ее воспитывали. Может и правда ждала принца, хранила себя для него, вот и перепугалась тем вечером.

В общем, решил, что загадка решена, и с чистой совестью вернулся к работе. В конце концов, я извинился за свое поведение, а чтобы подобных сцен больше не возникало решил почаще сбрасывать напряжение привычным способом — нужно было только позвонить одной из тех, с кем проводил ночи без обязательств.

И почти неделю все шло отлично. Долгожданный проект сдвинулся с места, партнеры наконец согласились на мои условия, по меньшей аппетиты, Даниил вел себя примерно, а Воронцова держалась сдержанно и отстраненно, не провоцируя очередных споров.

Жизнь вошла в колею, и я расслабился. Единственное, что все еще немного напрягало — Шумский. Бывший конкурент не давал о себе знать, и казалось ушел в подполье. Он был хитрым, изворотливым и ненадежным. С такими стоило быть настороже. Но пока, как уверял Влад, все было тихо. Оставалось ждать.

Размеренный уклад жизни снова нарушила Воронцова. Днем в воскресенье пришла ко мне в кабинет сама, что уже удивило меня. Ведь она явно старалась держаться подальше.

— Я хотела бы поговорить, — нерешительно произнесла она, стоя на пороге. Я даже замер, не решаясь ответить. Просто кивнул. — По поводу условий договора…

— Что-то не так в документах? Григорий сказал ты все подписала.

— Все так, — замялась она. — Но мне нужен выходной. Точнее даже несколько дней. Подряд.

Ушам своим не поверил.

— Так надоел Даниил?

— Нет, конечно, — вспыхнула Евгения. — Дело не в этом.

— А в чем тогда?

— Это неважно. Мне просто нужно несколько дней. По личному вопросу.

— То есть ты считаешь нормальным просто так взять и нарушить условия найма? — скучающим тоном спросил, сложив руки на груди.

— Скажем так, это форс мажор.

— Какой?

— Я не могу сказать, — снова заупрямился Воронцова. И это так напомнило наши перепалки, когда девушка постоянно перечила мне и спорила.

— Ну раз нет, то мой ответ тоже нет.

Женя недовольно поджала губы.

— Это ваш окончательный ответ?

— Если тебя не устраивает, то никто не держит. Дверь знаешь где.

— То есть, если я все же возьму выходной…

— Можешь не возвращаться, — подтвердил я. — Ты либо занимаешься моим сыном, либо решаешь свои вопросы, — решительно добавил я.

Девушка молча вышла из кабинета, а я вернулся к документам, уверенный, что поставил нахалку на место. Меня злило, что она не ответила на простой вопрос. Не доверял ей, что уж. Пусть к сыну она относилась искренне, но тем не менее была для меня чужим человеком. А жизнь отлично научила меня держать ухо востро со всеми. Даже Влада, единственного кому удалось добиться от меня хоть какого-то доверия, я перестал проверять не так давно.

Не прошло и часа, как Женя заявилась вновь. В другой одежде и, черт возьми, с сумкой в руках. Я глазам не поверил — ведь был уверен, что она не посмеет покинуть дом. Воронцова молча зашла и положила передо мной лист бумаги.

— Что это?

— Заявление на увольнение.

— Ты серьезно? — поразился я.

— Вполне.

— И ты понимаешь, что как только покинешь дом, то больше никогда, слышишь, никогда не вернешься к Даниилу?

— Понимаю, — глухо ответила Евгения, отведя взгляд. Ее упрямство взбесило меня. Сначала она билась за право видеться ребенка, а теперь так легко отказывалась от должности его няни! Упрямая девка! Могла бы просто объяснить, что за необходимость такая возникла. Но эта ее упертость…

— Отлично. Скажи Владимиру — он отвезет тебя домой.

Женя ушла, а я все сидел и думал. Это как должен быть устроен мозг у этой девушки, чтобы ее поступки и выбор казались для нее логичным. Пытался придумать хотя бы одно правдоподобное объяснение и не находил. Можно было бы подумать на тот инцидент, но она сама настояла на том, чтобы просто забыть о нем и не возвращаться. И за эти дни ничем не дала понять, что изменила мнение.

Тогда что? Что могло ее заставить бросить любимого, как она утверждала, ребенка?